Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 33 – Рокси Нокс

Он молчит, словно собираясь с духом. И наконец, произносит слова, от которых мне хочется петь и танцевать:

— Ты мне нравишься, Алла. Очень нравишься.

— Нравлюсь вам? — переспрашиваю почти шёпотом.

Я нравлюсь взрослому мужчине, которого считала неприступной крепостью. Человеку, живущим по своим правилам и законам? Моему преподавателю и отцу моей подруги.

Мне хочется сообщить ему, что он тоже мне нравится. Что я хочу с ним встречаться. Ну и что, что мы из разных миров? Главное ведь, что мы чувствуем друг к другу!

— Но ты должна понимать, что ничего не будет. Это невозможно, — жёстко обрубает он.

— Тогда зачем вы говорите мне это все? Зачем?

Теперь мне хочется плакать.

Булат Муратович делает шаг вперед ко мне и три назад. Дает надежду, и тут же ее отбирает.

— Я не хотел ничего говорить, Алла. Правда. Просто… не смог сдержаться. Я пытался игнорировать это чувство, но с каждым днем это становится сложнее. Мне казалось, если я не признаюсь тебе, то просто сойду с ума.

— И что теперь? — спрашиваю, стараясь казаться безразличной. — Вы признались, и вам стало легче? А мне что делать с этим знанием?

Шерханов отворачивается, смотрит в окно на осенний пейзаж. Кажется, будто он ищет там ответ, которого у него нет.

— Забудь, Алла. Просто забудь. Сделай вид, что ничего не было. Это будет лучше для нас обоих.

Вылетаю из его кабинета, стараясь не расплакаться.

За что он так со мной? Зачем сказалэти слова, если заранее знал, что ничего не может быть?!

В коридоре почти налетаю на Самиру. Сегодня ее первый день после выздоровления.

— Алла, привет! Ты куда бежишь?

В самом деле, куда? От твоего отца бегу…

— Привет, Самира, — резко торможу. — Как дела?

Меня бьет дрожь, но я стараюсь казаться спокойной. Я даже рада что встретила ее, разговор с ЕГО дочерью не даст мне сорваться.

— Отлично! Я рада наконец, что выбралась из дома. Папа хоть и уезжал в командировку, оставил за мной соглядатая. Ладно, не будем о грустном. Ты какая-то взволнованная. Что случилось? Все в порядке?

Приходится натянуть улыбку и сделать вид, что ничего особенного не произошло. Правду я ей все равно не скажу.

— Да, все хорошо. Просто много дел, — отмахиваюсь. — Ты лучше расскажи, как у тебя дела дома? Чем занималась?

Самира оживляется и начинает рассказывать о книгах, которые прочитала, и о фильмах, которые посмотрела за время болезни.

Слушаю ее вполуха, пытаясь унять бурю эмоций внутри. Каждое слово Самиры почему-то отзывается эхом в моей голове, напоминая о том, что я только что услышала в кабинете Шерханова.

За что он меня мучает? Что я ему сделала?

— А ты видела этот новый нашумевший фильм?

— Еще нет.

Когда я вообще в последний раз смотрела кино? Давно, очень давно.

А вот книги читаю. У Таисии Петровны такая чудесная коллекция книг, что я не знаю, за какую браться.

Бабушка не разрешает жечь свет после десяти вечера, поэтому я читаю, подсвечивая страницы фонариком на телефоне.

У нее вообще куча правил, запомнить бы все. Но в целом она меня не донимает. Присматривается ко мне, наверное.

Звенит звонок, и мы отправляемся на пары, договорившись после учебы погулять по осеннему парку…

Открываю дверь в квартиру, и в нос шибает какой-то кислый запах. Наверняка это снова маринованные грибы, которыми Таисия Петровна запасается на зиму в промышленных масштабах.