Книга Измена. Отпуск с мачо, страница 71 – Рокси Нокс

Наконец, мы дома! Всю дорогу думаю о младшей, как встретимся, как сожму её в объятиях и больше никогда не расстанусь с ней надолго.

Каково же было моё удивление, когда я увидела в аэропорту Машку, бегущую ко мне. Ловлю своё золотко и кружу, пока меня не начинает мутить. Ставлю дочку на пол и ищу глазами человека, с которым она здесь. Нахожу…

Егор выглядит еще хуже, чем на видео. Я бы его даже не узнала: осунувшееся лицо, очки с закрытым глазом, сухие губы инеряшливая отросшая борода. Теперь ему смело можно дать полтинник. Постарел, ужас. К тому же напялил костюм, который ни разу не надевал. Пылился в шкафу, пока не вышел из моды. Ну не смех ли? Где же тот самоуверенный молодящийся пижончик, которого я оставила в Москве 2 недели назад?

Он смотрит то на меня, то на Тима. Удивлен? Обескуражен! Тихонечко торжествую. Это только начало, не милый бывший супруг. Только начало!

Уводим с собой Машу и он, опомнившись, бежит следом за нами.

– Отдайте мою дочь, – требует грозным голосом, но при этом выглядит так жалко, что мне смешно.

– Она и моя дочь тоже, – напоминаю ему.

– Мы сейчас едем домой: ты, я и Маша, а этот… твой… – голос Егора срывается на фальцет, – поедет в гостиницу.

Тимофей решительно разворачивается к нему.

– Не надо, милый. Не здесь, – задерживаю его за руку.

Тим целует мою руку и мягко высвобождается. Обнимаю Машку, боясь, что эти двое устроят потасовку прямо в аэропорту. Но Тим что-то тихо сказал Егору, от чего тот встал как вкопанный, и мы спокойно вышли вместе с ребенком к стоянке такси.

– Дядя Тима, а ты любишь маму? – прижимая к груди мягкую черепаху, спрашивает Машенька.

– Очень люблю.

– Я тоже ее люблю. А папа не любит. Он тетю Лизу любит.

– Видишь, даже пятилетний ребенок понимает, – глажу дочь по волосам и вдыхаю её родной запах. Хочется сжать малышку до хруста косточек, но боюсь напугать её, поэтому просто глажу. Неизвестно, что эта скотина наплела ей.

Я не запрещала Оле выдавать информацию о моем прилете отцу, поэтому претензий нет. Сказала и сказала. Так даже лучше, что он увидел нас вместе. А все-таки, что Тимофей сказал Егору? Но не спрашиваю при лишних ушах, вдруг это что-то нецензурное.

Приезжаем к нам в квартиру. Я понимаю, что Егор едет следом за нами на другом такси и скоро появится здесь. Что ж, мы ждем.

Я в шоке от беспорядка и пыли вокруг. Качаю головой и ахаю. Оля спокойно выдерживает мой говорящий взгляд.

– Я работаю и учусь, – говорит она в своё оправдание. – А бабушка только готовить приходила.

– И за две недели никто не удосужился убрать срач?

Я же говорила, что хата превратится в бомжатник! Стыдно перед Тимом. Хоть бы Егор Лизку свою напряг с уборкой. Ах, ну да, он же теперь никому ненужный холостяк.

– Мам, ну хватит, – дочкастреляет глазами в Тимофея. – Может познакомишь нас?

– Оля, это Тимофей Петрович – мой любимый мужчина. Тим, это Олька моя.

Он пожимает ей руку, и Оля стеснительно улыбается. Произвел впечатление? Я знаю. Он такой. Слишком яркий и большой для нашей покрытой пылью городской квартиры.

– А где Роб? – спрашиваю.

– Там, где ты велела ему быть – в собачатнике, – фыркает Оля.

Помните, ту историю, когда мой сын взломал счет директора колледжа и перевел деньги в собачий приют? Я договорилась, чтобы деньги вернули хозяину, сына в колледже восстановили, но Роберту теперь придется работать 3 раза в неделю в том питомнике. Раз уж заделался меценатом, то пусть теперь помогает своим трудом, а не чужими деньгами. Справедливо, я считаю.