Книга Отец подруги и я, страница 56 – Рокси Нокс

Маша особо не слушает отца, наверняка, слышала эти истории тысячу раз. Чертит в тетради фигуры и думает о чем-то своем. Вижу, что моя рука дрожит, я прямо как на иголках сижу. Как еще выдержать час?

Но как-то выдержала. Минут через десять свыклась с фактом, что слишком близко знакома с лектором, и успокоилась. Что тут поделаешь? Неожиданности они такие. Благо мы может к ним адаптироваться.

На короткой перемене Маша спросила меня:

— Почему ты так испугалась, когда увидела фазера?

— Просто не ожидала. Неужели у него есть времяна студентов?

— Он оставил только страховое право, потому что ему нравится преподавать, — пожимает плечами. — Но ты реально испугалась. Что он тебе сделал? — смотрит на меня внимательно.

— Ничего, Маш, просто…

— Что между вами происходит? — спрашивает в лоб.

— Ничего не происходит.

— Скажи мне ладно, если он тебя чем-то обидит? Я ведь знаю, какой он монстр.

О да, нежный монстр.

— Не волнуйся, твой папа очень любезен со мной.

На второй паре по страховому праву мы безостановочно записывали материал. Интересные истории кончились, и Тепляков нещадно мучил нас терминами. Хотя надо отдать ему должное, объяснял он вполне доходчиво. К одиннадцати дня моя рука уже отваливалась. Впереди большая перемена, потом еще две пары английского.

Когда прозвенел звонок, Ростислав Андреевич сказал:

— Все свободны. Теплякова и Короткова останьтесь.

Студенты дружно потянулись к выходу, разминая на ходу затекшие руки.

— До свиданья, Ростислав Андреевич, — кокетливо сказала Марина, проходя мимо него. — Спасибо за интересную лекцию.

— И вам спасибо. Всего доброго, — кивнул он.

Вот жаба, эта Марина! Была б ее воля, запрыгнула бы на него прямо в аудитории.

— Пойдем сейчас обедать, — сказал Тепляков, когда зал опустел.

— Па, еще рано, — капризно сказала Маша. — У нас с Ксюшей были другие планы.

— Какие? Пойти на площадку соседнего универа? — спрашивает с усмешкой.

Попал в яблочко. Именно туда собиралась потащить меня подруга. К Токареву.

— Да, — вздернула носик Маша.

— Хорошо, идите.

Вот так вместо обеда с классным мужиком я сижу на холодной лавке, смотрю на игру каких-то придурков и пытаюсь согреться еле теплым кофе. А ведь могла бы наслаждаться обществом Теплякова в более приличном месте. Хлюпаю носом и кутаюсь в шарф.

Наконец, Токарев соизволил подойти к своей девушке.

— Привет, — целует Машу в губы.

— Хэллоу, Короткова, — небрежно кивает мне.

— Ага, и тебе привет.

Тимур прижимает Машку к стенке и что-то говорит ей на ухо. Пора идти на английский иначе опоздаем. Теперь целуются. Даже завидно немного. Вряд ли мне выпадет такая честь — поцеловать Ростислава прямо на улице. А хотелось бы, не знаю почему… Заявить на него права. Сказать противной Маринке, что он мой, чтобы отвалила.

Да, очень хотелось.

На следующий день Ростислав Андреевич позвонил мне и сказал, что заедет за мной после четырех.

— Куда мы поедем? — спрашиваю.

— В клинику.

— За-ачем? — роняю на пол карандаш, которым усердно рисовала стрелку.

— Делать тебе коррекцию зрения. Мне надоело, что ты прячешь свои красивые глазки под очками. Хочу их видеть.

— У меня всего минус два.

— А будет стопроцентное зрение. Это абсолютно безопасная процедура. Завтра будешь видеть все сама.

— Ну хорошо, — сдаюсь.

Конечно, я бы хотела сделать эту операцию, но видела конские цены на нее. Моим родителям такое не по карману.