Книга Отец подруги и я, страница 41 – Рокси Нокс

— Давай, детка, вот прямо сейчас…

— Слава! Оооохх, оооофффф.

Ее рот приоткрылся, по щекам катятся слезы. Вот сейчас она на пике. Выжидаю время и спрашиваю:

— Девочка моя, ты чего? — нежно утираю пальцами соленые ручейки.

— Просто… Просто мне очень-очень хорошоооо. Я не чувствую ног. Так и должно быть?

— Бог мой, это что был твой первый в жизни оргазм? — поражаюсь я.

— Те, что были во сне, считаются? — закусывает губу.

— Нет, не считаются. А сама себя не ласкала?

— Нет.

— А парень-то у тебя уже был? Я имею в виду секс.

Отрицательно машет головой.

— Ты девственница? — все еще не могу поверить.

Смущенно кивает:

— Так получилось.

— Господи, боже мой! — прижимаю ее к груди, и она орошает рубашку слезами.

Сердце стучится в ребра, грозя вот-вот пробить в теле дыру. Она еще ни с кем не была, ни разу не кончала с мужчиной и даже не представляла, какой это кайф. Вот почему она боялась меня, убегала постоянно. Если Ксения согласится стать моей, я всему ее обучу. Покажу ей мир настоящего секса по-взрослому.

Только бы согласилась…

Ростислав довозит меня до дома и жадно целует на прощание.

— Ладно, я пойду, — выскальзывая из его объятий, говорю я. — Спасибо за вечер… Слава.

— Рад, что ты смогла это сказать, — улыбается. — Не спеши, я тебя провожу до квартиры. А то мало ли кто может прятаться в подъезде. Тот психованный, друг твоей соседки, больше не появлялся?

— Нет. Не появлялся. Спасибо тебе за это тоже.

— Завтра я улетаю в Саранск. Как вернусь, сразу же к тебе. Хорошо? — протягивает руку и гладит меня по щеке.

Заходит вместе со мной в подъезд и зорко смотрит по сторонам. Входим в лифт и, когда закрываются двери, он страстно сжимает меня в объятиях и целует, пока едем.

Двери распахиваются на третьем этаже. Возле квартиры Ростислав прижимает меня к железной двери и снова целует. Не думала, что взрослые мужики обожают целоваться в губы. Он меня удивляет.

— Ладно, отпустишь меня или как? — спрашиваю. Кажется, мои кости смещены из-за его медвежьих объятий. Молчу уже про подбородок, щеки и губы, на которых появилось раздражение.

— Спокойной ночи, — облизал мне напоследок мочку уха и вошел в лифт.

Открываю дверь под шум едущего на первый этаж лифта, включаю в прихожей свет. Карина не спит, явно, ждет подробностей моей встречи с Тепляковым.

Разуваюсь, захожу в комнату и вижу… Машу.

О Боже! Она все знает!

— Маш, я… Почему ты здесь? Уже поздно.

— С кем ты была? — с обидой спрашивает она.

Я смотрю на Карину, и она едва заметно отрицательно мотает головой. Маша не знает или не говорить? Что? Что?

— Я ужинала с другом в ресторане, — облизнув зудящие губы, отвечаю я.

— С кем?

— Ты его не знаешь.

— Ксюша, ты мне врешь! — говорит изобличительно.

— Прости, пожалуйста, что соврала насчет месячных. Просто не хотела говорить, что иду гулять.

— Ксюша, с кем ты была? — повышает голос.

Все-таки догадывается, что с ее отцом? Как она узнала? Черт, это конец!

— С Тимуром, ведь так? — задает неожиданный вопрос.

— Не-ет, — хмурюсь я.

— С ним, я знаю.

— Пожалуйста, не говори глупостей….

— Глупостей?! Ты трахаешься с моим парнем за моей спиной, это глупости??

— Да с чего ты это взяла? — тоже повышаю голос.

— Он признался, что хочет тебя. Или хотел — суть не важна. Я сдуру написала ему с твоего телефона, и у негоостался твой номер. Он тебе писал, ведь так?