Книга Сводный Змей, страница 41 – Рокси Нокс

— Ладно, живи пока, — резко отпускает и отстраняется.

Я тяжело дышу и медленно прихожу в себя. Осознав, что продолжения не будет, вскакиваю с постели и отхожу на безопасное расстояние.

Отсюда замечаю, что на двери нет замка. А уступлю-ка я ему эту комнатуху, а себе выберу с закрывающейся дверью, чтобы этот гад ползучий не смог ко мне пробраться ночью.

Быстро забрасываю свои вещи в сумку и ухожу, бросив на прощание:

— Поздравляю, комната твоя.

* * *

Артем

А ты — моя? — хочется крикнуть ей вслед идиотский вопрос.

Конечно, Эля не моя. И зря стараюсь, окучиваю её. Она же дикарка! Сомневаюсь, что у неё вообще хоть когда-то был секс. Если только в кромешной темноте и под одеялом с каким-нибудь ботаном… 2 минуты.

Грудь у нее что надо. Я прям всё хорошо пощупал. Но думал, укусит меня в этот момент. Не укусила, и даже выгнулась навстречу.

Лежу весь каменный на кровати, откуда выгнал её, и чувствую запах её волос. Было бы неплохо поспать здесь вместе с ней,жаль, что сбежала. А родаков не обязательно ставить в известность, что мы… гм… решили спать вместе. Ну, то есть я решил, конечно. Элька бы ни за что на такое не пошла. Она понимает только силу и напористость. Это я уже понял.

А все-таки трудно будет с ней. Пугливая лань — вот такая ассоциация возникает у меня, когда к ней притрагиваюсь. Когда держусь на расстоянии Элька, конечно, языкатая, хрен заткнешь, пока не выскажется. А как только коснулся — всё, как обрубает её. Мысли такие пошленькие сейчас возникают. Хочу её, пиздец.

Та вчерашняя её ночнуха до сих пор стоит перед глазами. Ну не вещь, конечно, а Элька в ней. Красивая зараза, без макияжа и с распущенными волосами. Феюшка ночная. Но фигушки мне что-то светило вчера. Не такая она, чтобы менять себя на клубнику. Жопой чую, что пройдет немало времени, прежде чем увижу её полностью голенькой. А я хочу, очень хочу.

Вдыхаю карамельный запах подушки и незаметно для себя отрубаюсь.

Просыпаюсь от того, что кто-то дышит мне в лицо. Элька! Не открывая глаз, хватаю её за талию и тяну на себя. Неожиданно она говорит голосом Оксаны Александровны:

— Артем! Проснись, это я, Артем.

Резко отпускаю мачеху и подрываюсь с кровати, как в попу ужаленный:

— Оу, сорян, простите. Сон приснился.

— Да, ничего, я понимаю.

Святая женщина.

— Переодевайся и спускайся к ужину. Гости собрались, все тебя ждут.

— Уже ужин?

Бросаю взгляд в окно — темень. Хера се вздремнул!

— Ага, ладно, щас буду.

Оксана Александровна тактично удаляется, а я переодеваюсь. У них там дресс-код или как? Мачеха была в простом, но нарядном платье. Мы же за городом, верно? Поэтому сгодятся рваные джинсы и горчичный пуловер.

В гостиной стоят два ряда длинных столов. Охренеть тут народу. Ищу глазами нарушительницу моего спокойствия. Надо же, маманю её случайно полапал. Стыдно теперь, звездец. Надеюсь, она не расскажет отцу. А то прямиком дорога мне не в теплый офис, а на плац.

Нахожу Эльку. Сидит за столом в полосатом платье, а рядом с ней какой-то ушлепок. Что-то рассказывает ей, и она трепещет. Встречаемся с ней глазами, несколько секунд прожигаем друг другу сетчатку, а потом она с презрением отворачивается. Обиделась из-за комнаты, конечно. Потому что выгнал. Она просто не в курсе, какой там ночью сквозняк. Холодрыгапросто капец какая. Отопительный сезон закончился, а ночью дубак на улице. Так что это была завуалированная забота. Но я не хочу, чтобы она о ней знала. А то нос задерет.