Книга С любовью, Луна!, страница 26 – Лина Мак

— Совсем ничего не помнишь? — горько спрашивает.

— Нет. Ничего. Я… да даже говорить не буду. Меня уже и так всё достало! А все вокруг ноют и говорят, что меня инопланетяне, бл…ин поменяли!

— Ну-у-у, здесь тяжело не согласиться.

— Да па-а-ап! И ты туда же?

— Поверь мне. Те, кто тебя знают, будут так говорить! Ты не та, кто был ещё неделю назад.

— Неделю назад, я пыталась отмыть кухню от кулинарных экспериментов Ксюхи. — вспомнила с улыбкой это пиршество, но вот голос папывернул меня назад.

— А Ксюха — это…

— Это моя дочь, пап. Старшая… — начинаю говорить и уже даже не стараюсь сдержать себя.

Выдаю всё как на духу, стараясь не смотреть на папу. Но его взгляд чувствую как живой. Он меня просто сканером ведёт, будто проверяя вру я или нет.

Но когда я дохожу уже до вчерашних приключений, благоразумно опуская «некоторые» детали, и со злостью выдаю всё, что думаю о себе же и своих «подругах», папа поднимается и быстро подойдя просто заключает меня в объятиях.

— Ну всё, всё Вукулёк. Всё! Прекращай. — тихо проговаривает, гладя меня, а я просто выдыхаюсь. Сил нет даже обнять в ответ.

— Пап, я хочу домой. — шепчу тихо. — Я хочу проснуться, а потом пойти и рассказать всё Паше. А после сесть за стол и долго смеяться, вспоминая всё это…

— Эх, девочка ты моя. Как же так? Как же так? — тихо заканчивает, отстраняясь.

Он опять начинает осматривать меня. Внимательно. Даже очень!

— Я не твоя Вика, да пап? — спрашиваю тяжело.

— Нет. — спокойно соглашается, — Ты не моя Вика. Ты моя Викулёк. Та, которая после ссоры с тем… хреном, бросила всё и уехала, оставив нас в…

— Куда уехала? — удивлённо спрашиваю.

— На Кипр.

— Я не уезжала, пап. — тихо проговариваю, а сама вспоминаю тот период жизни.

— Уехала. Ночью собрала вещи и уехала. Хотя мы с мамой, до последнего надеялись, что тебя попустило.

— Так я же…

А что я? Смотрю на своего седого отца, который не изменился особо. Такой же, как и всегда. Высокий, подтянутый, небольшое пузико, но возраст ведь берёт своё. Тёплая улыбка, светлые глаза… такой родной, но такой… не мой. Мой папа так не смотрит на меня.

И тут меня осеняет:

— Ты сказал: что собрала вещи и уехала ночью?

— Да.

Я ведь помню, как меня приглашали на работу за границу. Помню, почему так рвалась туда. Помню предательство! И боль ту помню, как сейчас.

Но я не уехала! Я осталась… И пошла работать администратором в местном санатории.

И спустя всего пару месяцев я встретила Пашу. А ещё спустя полгода мы поженились.

А тот… кто растоптал меня тогда, больше не появлялся в моей жизни!

— Викулёк. — опять позвал папа. — Моя маленькая Викулёк. Может, если ты не помнишь ничего, оно и к лучшему? Может, это тебе жизнь даёт шанс всё переосмыслить? А, дочь? Может, пришло время всё менять?Тебе же тридцать пять, а я так и не увидел ещё внуков от тебя.

— Эх, папа. — тяжело выдохнула я, но добавлять уже не стала ничего. — Ладно, разберёмся. Ты давай лучше чай допивай, или… хочешь, я испеку что-то?

— Пф-ф-ф. — выдохнул отец, — Да. Права Надя. Сильно ты головой ударилась.

Понедельник — день тяжёлый. Какое хорошее обозначение для первого рабочего дня. А если ты ещё и находишь не там и не с теми, так вообще — это первое, что должно проявиться в воспалённом от постоянных изменений мозгу!

Но годы практики и тренировок показывают мне: не такая я уж и фарфоровая.