Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 41 – Лина Мак

Хочу, чтобы Матвей увидел меня завтра и не уезжал больше.

“А ты же скоро сама уедешь!” – противный внутренний голос шепчет.

Мысли перемешиваются. Предвкушение и горечь. Неприятное сочетание, но от дальнейших терзаний спасает звук подъехавшей машины.

Неужели Мотя приехал раньше?

За окном сумерки, но ещё не темно. Выбегаю из дома и бегу к калитке. Через щели в заборе вижу, что машина и правда Матвея. Хочется пищать от счастья.

Выскакиваю за двор и даже дышать перестаю от боли. Возле машины стоит Матвей, а рядом с ним, обвивая его шею руками и целуя, стоит брюнетка в брендовых шмотках и с фигурой фитоняшки.

И мне бы что-то сказать или сделать, но я даже не понимаю что!

Матвей, вероятно, чувствует, что я смотрю на них, и поворачивает голову в мою сторону, рассматривая шокировано. Спалился, красавчик.

– Злата, – шепчет он губами, а я замечаю, с какой брезгливостью и пренебрежением меня рассматривает эта брюнетка.

Выдрать бы тебе всё! Поступить так, как всегда поступала с предателями, но я даже шаг нормальный сделать не могу, боюсь, что упаду.

– Злата, – Матвей отодвигает от себя эту девку и делает шаг ко мне.

А я разворачиваюсь и срываюсь на бег. Не знаю, куда, но подальше.

Матвей

– Скажи, ты дура, Марина? – хватаю бывшую за плечи и слегка встряхиваю.

Внутри разгорается злость и беспомощность. Нужно бежать за Златой, а я даже представить не могу, что ей скажу. Картина совершенно безрадостная. Представляю нас со стороны и ненавижу сам себя за то, что согласился подвезти Марину.

Стояла на остановке, вся при параде, идеальная и совершенно непохожая на счастливую замужнюю даму. С чемоданом и сумкой.

Остановился. Не поверил сначала. Вышел к ней. Сейчас понимаю, что не стоило оно того.

– Что не так, Матвей? – смотрит на меня своими кошачьими глазами Марина и пытается высвободиться из захвата. – Я же видела, как ты смотрел на меня в машине. Видела, что готов был трахнуть ещё по дороге, но сдерживался. Всегда такой правильный, Матвей.

– Что ты видела? – гаркаю на неё, отталкивая от себя. – Что ты могла видеть, кроме того, что хочешь сама.

– Боже, ты что, из-за этой курицы расстроился? – начала хохотать Марина, поймав равновесие на своих высоченных каблуках. – Да она же никакая! Моль.

– Закрой свой рот, – рычу, дёргаясь в сторону Марины, и замечаю, как она сжимается вся. – Хм, – мне бы удивиться такой её реакции да пожалеть её, но не выходит. – А раньше ты была боевой. Хорошо тебе замужняя жизнь норов отбила.

– Да пошёл ты! – выкрикивает Марина, вероятно, понимая, что спалилась.

– Так я и пойду, – улыбаюсь ей. – Не люблю пользовать то, что уже пользовали многие.

– А думаешь, твою моль меньше пользовали? – ядовито отвечает Марина.

Вот теперь узнаю бывшую и снова задаю себе один и тот же вопрос: с чем я мог сравнивать Злату.

– Свою моль пользую только я, – говорю спокойно и оборачиваюсь посмотреть, куда она могла убежать. – А тебе, так понимаю, снова нужно привыкать к приземлённой жизни.

Марина бросает на меня испепеляющий взгляд и, схватив сумку с чемоданом, начинает тащить его сторону дома её бабули. Интересно, а она знает, что бабушка её лежачая уже, и что за ней по очереди соседи ухаживали?

Да и насрать. Я, твою же мать, только что накосячил так, что понятия не имею, как буду вымаливать прощение.