Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 4 – Лина Мак

– Вперёд! – грубо перебивает меня водитель.

– Что? – да что это за день такой?

– Ничего! – ужекричит Олег. – У меня жена должна вот-вот родить, а я здесь с избалованной девчонкой должен сидеть.

– Слушай, ты… – как же вы меня все достали! Открываю дверь шире и просто выпрыгиваю на улицу. – Это твоя работа! Ты – обслуживающий персонал! Так что будь добр соблюдать субординацию.

Олег смотрит на меня около минуты, а после идёт к багажнику, достаёт мои чемоданы и подносит ближе ко мне.

– Для начала: обслуживающий персонал я только для вашего отца, Злата Александровна. А то, что мне пришлось ехать сюда, целиком и полностью Вша вина. Точнее, Вашего зажравшегося эгоизма.

Но только я хочу ответить, как мне в руки грубо запихивают мои вещи.

– Вот Ваши вещи. Дорога здесь одна, не ошибётесь, – Олег указывает рукой куда-то вперёд, где, кроме полей, ничего нет. – Желаю Вам удачного пути, а я пошёл выполнять свои обязанности.

– Да я тебя! Да ты знаешь! Да я…

– Идите, Злата Александровна, – рыкнул Олег так, что я даже оступилась. – И если Ваша совесть ещё не полностью сдохла в Вашей разукрашенной головке, то, когда встретите какой-нибудь трактор, будьте добры попросить его, чтобы подъехал сюда. И ручкой своей покажите, куда именно.

– Да пошёл ты, козлина! – рявкаю и разворачиваюсь в сторону, куда показывал Олег. – Сам справишься.

В спину звучит тяжёлый вздох, но мне всё равно. Достали. Сколько можно меня тыкать в то, что я богата, а они нет. Сколько можно?

Жена у него рожает. Так и сидел бы со своей женой!

Злость придаёт силы идти, а ещё я тихо радуюсь, что так и не бросила занятия пилатесом и фитнесом. Моя физическая выдержка радует. Но спустя полчаса ходьбы энтузиазм начинает трусливо шептать, что солнце уже почти спряталось, а никакой Берёзовки и в помине нет. Только деревьев становится больше.

Может, я погорячилась? Нужно, наверное, вернуться и извиниться. Но, обернувшись, я не вижу больше ничего, кроме этих сраных полей и грунтовой дороги, которая, оказывается, будто по какой-то определённой схеме лежит, петляя и поднимаясь.

А ещё я понимаю, что прямо надо мной еле слышно жужжит рой каких-то неизвестных насекомых. Начинаю махать руками перед собой, как вдруг резко замираю.

– Что за хрень? – шепчу я, чувствуя, как паника начинает подниматься где-то внутри.

– Ах ты зараза! – раздаётся громкий мужской крик, а за ним удар ометалл.

Как я не закричала, понятия не имею, но ноги задрожали. И не только ноги.

Смотрю в сторону, откуда послышался крик, и не знаю – радоваться или бояться. С одной стороны поля, с другой – посадка. И вот где-то за ней и послышались все эти звуки.

– Егорыч, я тебя прикончу! – снова раздаётся с той стороны, только это уже больше похоже на рык зверя, а не на мужской голос. Злого зверя.

Боже, что же мне делать? Куда бежать? И убегу ли я? Что-то кусает за ногу, и я всё же пищу. Мои шортики явно слишком короткие для этой местности, а топ – слишком любимый, чтобы покрываться пылью.

Растираю место укуса и снова злюсь, но в какой-то момент понимаю, что я уже не одна.

Буквально метрах в двадцати, через дорогу от меня, стоит нечто. Боже, да он вылитый маньяк из фильмов «Техасская резня бензопилой» или «Хостел». Только у этого вместо бензопилы что-то длинное, блестящее и явно железное.