Книга Укрощение строптивой в деревне, страница 21 – Лина Мак

– Здорово, коли не шутишь, – улыбаюсь ему, отвечая на рукопожатие.

– Слушай, ты где пропадаешь? В колхозе не показываешься. Комбайн твой стоит, – вопросы так и сыпятся, а мне вот непонятно, как он может видеть только в одной плоскости.

– На ногу смотри, Петь, – уже хохочу.

– Ох ты ж, ёшки колотушки. Ты где так встрял?

– Борька мой потоптался, – отвечаю, подходя к калитке двора.

– И что теперь? А я хотел тебя позвать на речку. Там наши затевают шашлыки, в честь завершения обработки, – быстро добавляет Петька, а я задумываюсь.

– Я же только с дороги. Был на преддипломной. Мне бы отдохнуть.

– Ну так там и отдохнёшь! – бодро отвечает Петька. – А мы ещё и девок пригласили из соседнего села. Весело будет, всё как ты любишь.

– Ой, хватит с меня любви, Петька, – уже смеюсь в открытую. – После этой любви приходится доказывать бате, что я не страус, и дети не от меня.

Наш смех разносится на всю улицу, и мне становится легче.

– Ну ты подумай, – добавляет Петька, прыгая на свой велик. Да, он у нас любитель кататься именно на велосипеде.

– Подумаю, – улыбаюсь в ответ. – Бывай тогда.

Захожу во двор, и снова тяжёлые мысли накрывают.

Столица – город возможностей. Тем более с моим предполагаемым дипломом. Да и уже не первый преподаватель сказал, что у меня большое будущее, какую бы я ни выбрал профессию в нефтяной отрасли. Только геодезистом быть не смогу, так как нет у меня предрасположенности к исследованию.

Но здесь даже дело не в этом. Я снова видел Марину. У меня такое чувство, что она с каждым разом становится всё красивее. Только красота её эта какая-то неживая. И вроде понимаешь, что она та самая, без которой жизни не представлял, но в то же время не видишь в ней больше своего.

А когда-то она была самой любимой. Когда-то она клялась в любви и обещала ждать. Строила со мной планы и говорила, что моя навсегда.

– Матвеюшка, вернулся, внучек, – бабуля выходит на порог встречать меня.

– Вернулся, – целуюеё в щеку. – Как ты тут? Справлялась?

– Конечно, – улыбается она. – Видишь же, всё на месте. И Борька твой на лугу.

– Это хорошо, – отвечаю, ставлю сумку на пол и иду переодеваться. – Освежусь и помогу тебе.

– Дак не с чем помогать, – кричит бабуля с соседней комнаты. – Всё сделала. Сонька помогла ягоды собрать. Так что отдыхай.

– Тогда я в сад, – выхожу к бабуле уже в своих любимых труселях.

– Ох, Матюша, – хохочет бабушка. – Вот смотрю на тебя и вижу, что не взрослеешь ты. Ну разве что трусы надевать начал. А то, как вспомню, до школы не могли заставить тебя в исподнем ходить.

– Ба, – хохочу в ответ и выхожу из дома, но вспоминаю, что Петька позвал на речку. – Я сегодня, может, на речку смотаюсь. Мужики мясо жарить будут.

– Ой, Матюша, – голос бабули сразу становится напряжённым, – не люблю я эти ваши посиделки.

– Ба, да, может, и не пойду я, – отвечаю, а сам уже мысленно в прохладной воде бултыхаюсь.

Быстро ковыляю до бочки, стараясь особо не становиться на больную ногу. Никто ещё не видел, что я гипс снял. Но сил на него у меня не осталось. Всё чесалось да болело.

Бочка меня так и манит своим видом. Был бы поменьше, в неё прямо и нырнул бы, но, подойдя ближе, слышу голос той, которая вот уже какой день в мыслях крутится.

– Это какая-то месть, да, пап? – слышу обиду в её голосе. – Я тебя услышала. Пока.