Книга Я слежу за тобой. Не бойся., страница 61 – Олли Серж

Тачка останавливается…

Меня бросает сначала в лобовое, а потом на асфальт.

Пытаясь продышаться от адреналина, я смотрю в чистое звездное небо, пока вокруг не начинают собираться люди.

Я живой. Это хорошо.

— Макар! — Слышу голос Марины, которая падает рядом со мной на колени.

Рыдает.

— Макар, скажите что-нибудь!

— Мамочка! — Где-то рядом слышится голос ее пацана.

— Не трогайте его! — Шипит на кого-то Марина. — Не подходите!

— Доченька, да прости, напился ж опять, ирод…

Встряхивая головой, поднимаюсь с асфальта.

— Макар Романович, слава Богу! — Пытается подхватить меня подоспевший Илюха.

Но неожиданно почувствовав силу в коленях, я отодвигаю его руку.

— Не трогай, — рычу. — Я сам.

Опираюсь на капот, встаю и ищу глазами водилу тачки.

Он нервно курит и уже кому-то звонит, видимо понимая, что слиться от ответственности не получится. А тачка нормальная такая…

Держась за распахнутую дверь, дохожу до водилы и с размаха впечатываю ему в нос кулак.

От отдачи едва не падаю, но сзади мне не дает упасть Илюха.

— Макар Романович, с возвращением, получается! — Хмыкает.

— Дай сигарету…

Падаю на капот и встряхиваю кистью. Прикуривая, оглядываю то, что, слава Богу, не случилось. Какие-то миллиметры просто, и чувак переехал бы и деда, и пацана! Не факт ещё, что сразу бы заметил.

— Макар…

Марина садится рядом и вдруг порывисто меня обнимает, прижимаясь к плечу щекой.

— Почему вы это сделали? И вы… стоите… сами!

Пацаненок жмется к ее боку.

Я подхватываю его лицо за подбородок и стираю со щеки и подбородка новую порцию крови. Мда… разнесет ему завтра и скулу и шнобель.

— Потому что у меня как его… — Усмехаюсь и щелкаюпальцами. — Эмоциональный интеллект мужика. Без меня бы ты не сильно плакала. А без этого кутенка сильно, — подмигиваю пареньку и прислушиваюсь к ощущениям в позвоночнике. Херня какая-то хрустит на вдохе. И половину правую лица свело. — Илюх… — окликаю помощника. — Вызови все-таки мне врача.

Марина

Уложив сына спать и пригасив свет, я сбегаю из детской травматологии в соседний коридор больницы. Просто проверить, как он…

Макар лежит под капельницей обезболивающего. У обоих моих мужчин, слава Богу, ничего серьезного, просто все обследования заняли много времени, и врач решил оставить нас в больнице на ночь.

У Макара рука в мягком лангете. При падении он выбил локоть. А ещё, что-то в его позвоночнике сместилось и, наконец, перестало зажимать нервные окончания, из-за которых он никак не мог начать полноценно ходить. Врачи ещё спорят, что повлияло на Макара больше: стресс или новая травма, но самое главное, что он теперь может сам двигаться. Пока не очень долго. Мышцы не выдерживают такой нагрузки. Уверена, с каждым днем у Макара будет получаться все лучшее и лучшее!

В палате у Сизова тоже приглушен свет.

— Как ты себя чувствуешь? Эй… — говорю и тихо крадусь по намытому полу.

Макар спит. Я останавливаюсь возле его постели и не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться на этого сильного мужчину, прикрытого одеялом.

Тело у него, конечно… восторг! Несмотря на возраст и количество травм. Пока в перевязочной на Макара надевали лангет, я насчитала три шрама и два круглых зятянувшихся ожога, какие обычно рисуют на телах в фильмах после огнестрела.

От мыслей, где он все это мог получить, по спине ползут мурашки.