Книга Я слежу за тобой. Не бойся., страница 109 – Олли Серж

— Я тебя люблю… — расплываюсь в улыбке.

Нет уж, пусть будет сюрприз.

Макар

Приятный сон разрушает странный шорох.

И хоть мой мир уже достаточное время стабилен и безопасен, я все равно не могу отделаться от старых рефлексов. Адреналин прокатывается по телу волной.

Я замираю и прислушиваюсь к странным звукам.

— Неси ровнее.

— Сам неси.

— Криворукий!

— Мелкая!

— Мама тебе по заднице надает, если уронишь!

— Это тебе надает! А я — девочка…

Расслабляюсь и сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Розочка — моя.

— Розочка — папе.

— Он мне отдаст. Я — девочка.

— Тогда ягоды — мои!

— Только эти.

— Нет, эти тоже.

— Тихо ты!

— Отстань!

Приоткрываю один глаз.

Дети растеряно замирают. За огромным тортом они практически не видны.

— Ну вот, — расстроенно вздыхает Маруся. — Разбудили.

— Пой! — Пинает ее Мишка.

— С днем рождения те-бя… — заводят нескладно.

Сажусь на постели. Губы самовольно растягиваются в улыбке.

— С днем рождения те-бя…

— С днем рождения, наш папа, — поддерживая детей, заглядывает в комнату Марина.

— С днем рождения те-бя.

— Это тебе! — Тянет мне Маруся торт.

Он, конечно, перевешивает, и я только благодаря реакции, успеваю его подхватить.

Марина охает и начинает смеяться.

— О Господи! С днем рождения, родной!

— Ну, идите все сюда! — Велю строго и на всякий случай оставляю торт подальше на постель.

Визжа и опережая друг друга, малышня забирается ко мне на одеяло.

Я зацелован и вымазан в крем. Это какие-то отрывающие голову нежности, к которым я до сих пор никак не могу привыкнуть. Сердце сжимается и я, практически близок к тому, чтобы пустить скупую мужскую слезу. Вот оно — счастье!

Маню к себе Марину и получаю свой самый сладкий поцелуй.

— Люблю тебя, — шепчет она.

— И я вас люблю, — на мгновение чуть крепче прижимаю ее к себе за затылок и снова целую.

Дети верещат между нами.

— Папуля, а можно я съем розочку, — хлопает на меня глазищами маленькая лисица.

Мне хочется ответить, что ей все-все можно. И звезды с неба в придачу, но ради воспитательной отцовской справедливости я нахмуриваюсь.

— А вы кашу съели.

— Я съел, — гордо сообщает Мишка.

— Молодец, — треплю его по голове.

Маруся надувает губы.

— А я? Не молодец? — Уточняет ревниво.

— Ну ты же не послушалась маму и не позавтракала.

С едой у нее вообще проблемы. Как птичка!

— А я могу съесть розочку? — Уточняет Мишка.

Мне интересно, как он себя поведет.

— Можешь, — киваю. — Все честно, Марусь, — развожу руками.

Мишка тянет руку к торту и замирает. Смотрит на Машу, на меня, на мать… вздыхает и возвращает руку на кровать.

— Ладно, пусть она съест. Только не ной… — корчит лицо Марусе.

Эта лисица удовлетворенно показывает ему язык.

— Так, быстро доедать завтрак! — Сгоняет их с кровати Марина. — Мы с папой сейчас спустимся.

Облизыааюсь. Какая у меня, оказывается, властная госпожа.

Дети послушно убегают. Марина, хитро улыбаясь, закрывает за ними дверь.

И медленно, очень медленно возвращается обратно ко мне, виляя бедрами и развязывая халатик.

— Ух… — выдыхаю, рассматривая ее черное кружевное белье. — А где бант? Я хочу свой подарок!

— Это только посмотреть… — игриво ставит она колено на кровать и прогибается, демонстрируя мне свою шикарную грудь.

Кажется, она стала больше!

— Ооо! Нет!

Дергаю Марину на себя и заваливаю на спину.

— Я достаточно на нее просто смотрел. Хочу трогать и целовать… — вжимаюсь в ложбинку губами.