Книга Я слежу за тобой. Не бойся., страница 104 – Олли Серж

И они проходят… А вот Макар глаза не открывает.

Я сажусь к нему на кровать и осторожно глажу по руке. Господи, как это тело ещё живо с таким количеством ранений?! Его хозяин точно какой-то мазохист. — Макар… Ресницы Сизова дергаются и медленно распахиваются.Мутный взгляд обводит комнату и снова гаснет. Я осторожно кладу голову на изголовье кровати и пытаюсь немного подремать. Буквально пять минуточек. От нервов и слез меня рубит. В панике просыпаюсь практически через час. О Господи! Тру лицо ладонями и обнаруживаю, что Сизов ещё спит. Моя тревога начинает пульсировать в груди с новой силой.

— Макар, ну давай, — шепчу. — Приходи в себя, пожалуйста! Я тебя очень жду. Дома ждут дети. Они хотят в лабиринт. Ты в конце концов, моей маме обещал веранду починить! Сам!

Мне кажется, что у моей мамы это некий отборочный этап для мужчины. Валерий его когда-то не прошел…

Ранимо падаю в свои воспоминания о бывшем муже, которые теперь мне кажутся прошлой жизнью и смотрю на мигающие лампочки.

Господи, пожалуйста, пусть у нас с Макаром все получится. Пусть начнется нормальная жизнь. Разве мы не заслужили?

Разве я многого прошу?

— Сделаем веранду… — слышу я слабый голос и чувствую, как мое сердце от счастья делает кульбит в груди.

— О… — выдыхаю.

Сизов медленно открывает глаза и морщится от боли.

— Да, неочень вышла ночка. Ты тоже не выспалась?

— Я сейчас тебя ударю… — шиплю, видя, что он пытается улыбаться.

— Не надо, — качает головой. — Лучше обними меня.

— Где тебя обнимать… — развожу руками. — Ты весь…

— Сюда иди, — показывает Сизов на живот.

В порыве чувств ложусь на него щекой и, стиснув, чувствую мерное дыхание.

— Мне сказали, что тебя покусала собака. По твоему это смешно?

Макар начинает рвано дышать, а потом закашливается и тихо стонет.

Он смеется?

Подлетаю с кровати. У меня внутри все кипит.

— Знаешь что, Макар. Это слишком! Давай, говори, что тебе передать из дома. Тебе чего-то хочется? Пить? Есть? Может быть, одеяло? Я знаю, что после наркоза обычно знобит. А я поехала домой! С меня хватит!

— Не суетись, — перебивает меня Сизов и перехватывает за руку. — Марина…

— Что?

— Прости меня. Это пуля. Не собака. Мужики не хотели волновать…

Всплескиваю руками.

— Я, конечно, всю ночь пила чай. Со следователем и опер группой. И абсолютно не волновалась! Душевные люди! Думала им в нашей спальне постелить, но они спешили! Смешно?

Макар снова закашливается и тяжело дышит. Я понимаю, что ему больно смеяться.

— Я тебя люблю. — Говорит он, успокоившись. — И оченьрад видеть… Родная.

— Макар… — Теряю весь воинственный запал от пронзительности его признаний.

Как с ним можно общаться?

— А ты меня любишь?

После всех переживаний я не нахожу сил ответить ему сразу. Потому что это будет означать, что я все простила. А я не простила! Я так не хочу жить!

— Ты мне расскажешь правду?

— Нет… — качает головой Сизов. — Может быть, частями. Не сразу.

Всплеснув руками, ухожу к окну и пытаюсь успокоиться. Как-то расставить в своей голове по местам дальнейшую жизнь.

Итак… с одной стороны я влюблена в прекрасного, самого лучшего мужчину, который любит меня, моего сына и свою дочь. Если остановиться только на этом, то я просто истеричка. Но есть детали…

И самое печальное в этом, что Макар… он действительно таков, какой есть. Глупо ждать от мужчины в его возрасте и положении кардинальных перемен. А я никак не могу его переварить, принять методы жизни и перестать метаться.