Книга Я слежу за тобой. Не бойся., страница 10 – Олли Серж

— Ну, милая, — берет себя в руки соседка. — Совсем уж хороших генералов в природе не бывает. Но меня Симочка любил и никогда не обижал.

— Ладно, спасибо вам, тетя Таша, — я встаю со стола, чувствуя, что ещё чуть-чуть и разрываюсь. — Мне домой пора. Мужа лечить.

— А сыночек ваш где?

— У мамы, — отвечаю с улыбкой. — Соскучилась она по нему.

— И я по своим скучаю, — вздыхает тетя Таша, провожая меня в прихожую. — Теперь, дай Бог, летом мне их привезут.

Я прощаюсь с хорошей женщиной и выбегаю на площадку.

В моей голове сейчас бьется только одна мысль: когда бежать в полицию? Прямо сейчас или завтра утром?

А вдруг этот человек решил через меня ворованное сбыть? Или фальшивое? Ооо…

Смотрю на часы. Пол седьмого. Поздно…

Но дежурный же там должен быть!

Впервые радуясь тому, что муж играет в свою стрелялку и совершенно ничего не замечает, хватаю сумочку и выбегаю из квартиры.

Марина

Отделение полиции встречает меня тусклым фонарем над стендом «Их разыскивает полиция» и двумя припаркованными на обочине «буханками». У одной из них забыли выключить проблесковый маячок, поэтому и так мрачная аллея до входа периодически окрашивается то в красный, то в синий цвет.

У меня внутри все трепещет… Никогда не была в полиции!

Последние шаги по лестнице вообще даются с трудом.

Попав во внутрь здания, натыкаюсь на рогатую металлическую проходную и, только присмотревшись, замечаю окно дежурного.

— Здравствуйте… — заглядываю в него, прижимая к себе сумочку. — Где я могу написать заявление?

Молодой мужчина в форме перестает жевать бутерброд и отвлекается от компьютера.

— А что у вас случилось, гражданка?

— У меня… — начинаю я почему-то смущаться. — Я письмо получила.

— И что там? — Хмыкает парень. — Угрозы, белый порошок?

За моей спиной распахивается дверь. В отделение входит ещё один мужчина с кожаной папкой под мышкой.

Не удостоив меня даже взглядом, он проходит через проходную и кивает дежурному.

— Здорова, Серег!

— Стой, Степаныч, — окликает его дежурный. — Прими девушку. У нее там какое-то письмо. Пришла заявление писать.

Степаныч смотрит на часы и тяжело вздыхает, возвращаясь ко мне.

— Что у вас за письмо. Показывайте.

Оглядываясь на дежурного и сгорая со стыда от мужской беспардонности, я достаю конверт.

— Вот… — подаю полицейскому. — Нашла у себя в почтовом ящике. Кто-то прислал фотографии и деньги.

— И все?

— Там ещё письмо, — делаю судорожный вздох. — Неизвестный просит меня каждый день раздеваться перед окном, и обещает мне за это слать деньги.

— Как интересно, — хмыкает Степаныч. — А вы, конечно, не такая? Какой дом? Шестой?

— Шестой… — Я опешиваю от его комментария.

Полицейский листает фото и ухмыляется.

— И вы, конечно, абсолютно случайно сняли на окне шторы и ходили голой. И, конечно, не знали, что у вас напротив в сизо сидят голодные мужики, которые кроме серых стен ничего не видят?

— Вы сами хотите сказать, — мотаю головой, — что я не первая? Что это нормальная практика?

— Слыш, Степаныч, а бабы там где сидят? Я тоже могу перед окнами голым походить. Поотжиматься там… — ржет дежурный. — Может, они меня усыновят? Что я? Зря в качалке умираю?

— Идите, девушка, не морочьте нам голову, — устало выносит вердикт полицейский и уже собирается уйти.

— Подождите! — Я висну у него на руке. — То есть, вы у меня не собираетесь принимать заявление? А если мне пишет маньяк? А если деньги фальшивые?