Книга Даже если ты уйдешь, страница 81 – Лия Султан

— Я очень надеюсь. И еще кое-что…если я уйду, не отдавай детей их отцу. Им еще пятнадцать. Три года до совершеннолетия. Я не хочу, чтобы они жили у него.

— Думаю, они сами этого не хотят.

— И тем не менее.

— Эсми, ты не о том сейчас думаешь, — отстранившись, онвыдохнул и строго посмотрел на нее. — Ты должна верить, что вылечишься, а у тебя настрой ужасный. С такими мыслями нельзя туда идти.

— А что делать? — горькая ухмылка коснулась пересохших губ. — Я с этими мыслями живу, просыпаюсь и засыпаю.

Назим, насупившись, буравил сестру недовольным взглядом. Через несколько секунд он заглушил двигатель и сказал ей:

— Пойдем, провожу тебя.

Мужчина вышел первым, обошел машину и открыл дверь Эсми. Она взяла его за руку, вышла из салона и еще раз поправила платок.

— Эсми! Эсми! — окликнул мужской голос. — Назим!

Брат с сестрой обернулись и увидели идущего им навстречу Льва. Приближаясь, он начал меняться в лице: прищурился, свел светлые брови к переносице, замедлил шаг.

— Эсми…

— Привет, Лев. Вот так встреча.

Мужчины пожали друг другу руки, но Сонин муж не сводил глаз с Эсмигюль.

— Я по делам в этом районе, — объяснил он. — А вот ты…теперь понятно, почему так давно не приходила. Как давно ты…здесь?

— С февраля.

— И как ты?

— Ну вот, — горько усмехнулась, — пока жива.

Лев бросил тревожный взгляд на хмурого Назима.

— Если бы ты знал, как сложно придумывать отговорки, чтобы Соня поверила.

— Она же все равно меня прижмет, — вздохнул Лева. — Это Соня. Я не могу ей врать.

— Пожалуйста, не говори ей. Я всех попросила, чтобы молчали.

— Она же меня в бараний рог скрутит, — он улыбнулся, но как-то горько. — У меня дома полный матриархат, я уже ничего не решаю.

— Сонечка и так лежала на сохранении. Не хочу, чтобы из-за меня ей снова стало плохо. Она очень долго к этому шла.

Лев покачал головой и задумчиво потер лоб. Жену он любил безумно, пусть не все у них в начале шло гладко. Но как-то Софья взяла с него слово, что он никогда не будет ей больше врать. А сейчас получается придется.

— Лёва, — предостерегающе произнесла Эсми. — Пообещай.

— Хорошо, — все-таки сдался. — Только ты смотри, Эсми, к рождению детей чтоб поправилась, да?

— Да, Лёва. Я очень постараюсь, — голос ее дрогнул.

* * *

Каждую новую химию Эсми переносила тяжелее предыдущей. Эта была уже третьей, а врач предупредил, что самой сложной будет четвертая, красная. После процедуры, Муслим забрал ее домой и вновь вместе с ней прошел все круги ада, несколько дней не отходя от нее. В это время вместо него работалдругой врач, которого Муслим взял на работу, чтобы разгрузить себя и быть рядом с женой. Потом его заменяли теща с тестем. Одну он ее никогда не оставлял, потому что очень боялся. Эсми теперь была очень хрупкой, уязвимой, прозрачной. Несколько дней после химии она не ела, и как бы он не просил, ничего не получалось. Даже Ситора пробовала покормить ее с ложечки, как маленькую, но Эсми только отвернулась.

На пятый день она всё ещё была слаба. Шторы в комнате были задернуты и она лежала с закрытыми глазами, находясь где-то между сном и бодрствованием. Затылок тянуло, тошнота не проходила, а разомкнуть веки оказалось той еще задачей. На несколько минут Эсми провалилась в сон, а когда начала пробуждаться, почувствовала, как кто-то сжимает ее пальцы. Руки эти были нежные, мягкие, теплые, тогда как у самой Эсми кожа стала сухой.