Книга Остаюсь твоей, страница 13 – Лия Султан

- Нет, конечно. Простопапа будет не в восторге. Он только и твердит: экзамены, экзамены. Мне же надо поступать.

- Яся, ты дура? – Карину уже понесло. Она всегда умела рубить правду-матку. – Я может, тебе Америку открою, но вообще-то всем надо поступать. Но блин, ты точно слепая, если не видишь, как этот Назаров на тебя смотрит. Я что-то такое подозревала, но ты же партизанка.

- Я знаю, как он смотрит. Можешь, мне не рассказывать, - съязвила Ясмина.

- А если знаешь, не будь дурой и не нервируй его. Полкласса девчонок мечтают, чтоб на них так смотрели. А получилось только у тебя. Так что, живи и радуйся.

Неунывающая Карина не только обладала острым умом и языком, но и, похоже, даром предвидения. Она говорила, что отец может узнать обо всем сам, и тогда всем не поздоровиться. Так и вышло. И Ясмина очень сильно пожалела, что не слушала ни Тёму, ни лучшую подругу. Ясю «сдала» подруга мачехи, которая видела, как они с Артёмом обнимались на остановке. Женщин хлебом не корми, дай перемыть кому-нибудь косточки. А если этот «кто-кто» - падчерица подруги – так тем более. И Гуле она передала, что «дочь твоя всякий «уят» (стыд – прим. автора) потеряла».

В день своей казни Ясмина задержалась и пришла не в пять, как обычно, а в шесть. Отец был уже дома. Они с мачехой сидели за столом на кухне, и когда Ясмина зашла, то поняла, что все плохо. Папа смотрел на нее исподлобья, мачеха демонстративно встала, смерив ее презрительным взглядом.

- Яся, сядь, - строго велел отец.

На трясущихся ногах она дошла до стула и медленно опустилась на него.

- И долго ты собиралась молчать и по углам прятаться?!

- Откуда ты знаешь? – потупив взор, спросила она.

- Какая разница? Ты хоть знаешь, как стыдно это слушать? Моя дочь с каким-то парнем! Ты что себе, нет ему позволяешь? Ты ведешь себя, как…- Максат вдруг резко осекся.

- Как кто, папа? Скажите?

- Как гулящая девка! – процедила мачеха.

Ясмина

Ее душили слезы, обида и гнев. Только что мачеха назвала Ясю «гулящей», то есть фактически приравняла к проститутке. За что? За то, что та посмела влюбиться в свои 17 лет?

- Гуля! – рявкнул отец. – Уйди. Я сам разберусь.

- Нет, дорогой. Не разберешься, - не унималась женщина. – Она выставила себя в дурном свете. Перед моей подругой! А у той знаешь, какой язык? Всем разнесет, что твоя дочь обжимается на улице! Уят (позор –прим. автора)! Она нас всех опозорила!

- Мне все равно, что разнесет твоя подруга. Иди и дай нам поговорить!

Гуля обиженно надула губы и вышла из кухни, громко хлопнув дверью.

- Теперь ты! – серьезно выпалил папа. – Это тот русский парень, которого видели в нашем районе?

- Да. Его зовут Артем. Он мой одноклассник. И я… - она осеклась и закусила нижнюю губу.

- Что ты? Договаривай, Яся! Мне что все клешнями из тебя вытягивать?

Договорить ей не дали. Внезапно в дверь настойчиво постучали, и Ясмина побежала открывать.

-А что это у вас калитка не заперта? Заходи, кто хочешь, – с порога возмущалась тетя Нагима – старшая сестра Максата. Она была обаятельной, пухленькой женщиной с добрыми, смеющимися глазами. – Так, а ты что стоишь? - обратилась она к кому-то на улице. – Давай, проходи. А то, смотрю, стоит, топчется у ворот.

В следующую секунду Яся перестала дышать, потому как в дверях появился ее Артём.