Книга Моя нелюбимая девочка, страница 36 – Лия Султан

-Спасибо. Мне жаль, что я не успел осуществить некоторые ее мечты.

-Например? - уголки ее губ дергаются. А я не замечаю, как впервые говорю с кем-то о маме, кроме отца и сестры.

-Она хотела дом с садом и огородом, а я как раз только купил участок, собирался строить. Но потом заниматься этим было бессмысленно.

-Я уверена, что ты многое сделал, чтобы она была счастлива.

-Почему?

-Мне так кажется, - снов улыбается и сжимает пальцы. - У тебя светятся глаза, когда ты о ней говоришь. Как ее звали?

-Раушан.

-Роза. Красивое имя. И, наверное, она тобой гордилась!

-Наверное. Надеюсь, - в сердце защемило в этот момент.

-Ты изменился в лице. Хочешь сменить тему?

-Нет, - мотаю головой. - Давай еще поговорим. Ты на меня странно влияешь все-таки.

-Ну давай. О чем ты хочешь? - подцепив вилкой кусочек курицы, она отправляет его рот.

-Расскажи о себе, о родителях.

-Ой, я могу часами о них говорить. Например, я - папина дочка. На УЗИ сказали, что будет пацан, а появилась я. Папа меня с собой везде таскал, а я очень любила с ним ездить на СТО, менять резину, ходить на базар за мясом. А мама у меня была нежной, воздушной, домашней.

-А кудрявая в кого? - спрашиваю, скользнув по ее милому лицу и волосам.

-Да кто ж знает. Выиграла в генетическую лотерею, - смеется она. - В юности завидовала сестре, потому что у нее волосы длинные и прямые. А у меня всегда непослушные. А сейчас я их люблю.

-Мне нравятся твои кудряшки. Они делают тебя особенной, - сказав это, беру стакан с водой и делаю большой глоток. Она же смотрит на меня пристально, лишь уголки губ дрожат.

-Правда? - переспрашивает.

-Конечно.

Конечно, ты особенная девочка. И когда-нибудь ты простишь меня и будешь счастлива.

*Песня “Ирины Кайратовны “Не ангиме” (в переводе “Какой разговор”)

Глава 17. Начало конца

Ирада

Рядом с ним я забыла о времени, запретах, традициях. Растворяясь каждый день в его опытных, сильных руках, глазах, наполненныхстрастью, крепком теле, сводящим с ума, интимных и таких мучительно-сладких ласках, доводящих до безумия, я никак не могла добраться до его сердца. Оно по-прежнему было для закрыто на сто засовов и замков. Аслан был очень нежен и дарил доселе неизведанные эмоции искусно и щедро, но когда волна страсти отступала я понимала, что все мимолетно и быстротечно. Так прошли две недели нашего головокружительного, но увы постельного романа, и время неумолимо приближалось к точке невозврата - его отъезду.

Практически каждый день Аслан приезжал за мной домой или на встречи с клиентами. Мы ужинали в ресторане, болтали обо всем и ни о чем, затем бежали в его квартиру, где набрасывались друг на друга, как голодные любовники. Мне хотелось плакать от счастья, когда он называл меня малышкой, деткой и маленькой девочкой. Я стонала и извивалась под ним от наслаждения, когда губами он исследовал каждую родинку на теле и целовал мой шрам - а делал он это практически всегда. Я кричала от удовольствия и восторга, достигая пика, и потом с нетерпением ждала, когда он догонит меня и в этот особенный момент восхищенно ловила его эмоции, пытаясь запомнить каждую. Я заболела им так сильно и безнадежно, понимая, что лекарство есть только одно - расставание. К нему я себя готовила каждый день, собираясь на встречу с Асланом будто она и есть та самая последняя.