Книга А мы любили, страница 36 – Лия Султан

— Следил за мной? — глаза ее сощурились в подозрении.

— Следил, — подтвердил Даник. — И в день твоего рождения я знал, что Камелия с Селин были у тебя. Знал, что ты одна. Я не хотел тебя тревожить,думал просто позвоню. Но ноги сами к тебе привели.

Джамиле понадобилось время, чтобы переварить эту информацию. Сложив ладони в молитвенном жесте и поднеся их к лицу, она стояла перед ним — растрепанная, со спущенными лямками платья, разнеженная после оргазма, но в то же время напряженная. После, убрав руки, она подошла к Даниалу посмотрела на него устало.

— Я признаю, что тогда была неправа. Я ненавидела весь мир, не только тебя. Я ошиблась. И когда ты пришел ко мне на день рождения и задержался, я подумала, что может быть есть шанс, совсем маленький шанс все исправить. Но ты предал меня. Теперь между нами всегда будет твой сын. И сколько бы ты не ходил ко мне, — Джама прикрыла веки и сделала глубокий вдох, отчего длинные ресницы затрепетали, — ты всегда побежишь по первому зову к ней, потому что у вас маленький ребенок, который в тебе нуждается.

— Я все улажу. Отправлю ее обратно. Смогу с ней договориться, — искал выход Даниал

— Договориться или купить?

— Если понадобится, куплю, — отчеканил решительно.

Еще несколько секунд они тонули в многозначительных и красноречивых взглядах друг друга. Столько слов повисло в воздухе. Столько невысказанного и важного. Но душа болела, а вскрытый гнойник пульсировал и расплылся. Надо было это остановить, пока не началось заражение. Пока они снова не заболели друг другом.

Даниал приблизился, обнял ее одной рукой и не встретил сопротивления. Джама судорожно вздохнула, вздрогнула и прикрыла веки, когда мужчина мазнул колючей щекой по ее виску.

— Джама, милая моя. Маленькая моя, — он гладил шелковистые волосы, дурея от их аромата. — Прости меня за всё. Прости, что я слабый. Прости, что я не смог за нас бороться.

— И ты прости меня, Даник. Я тоже не смогла. Но это уже ничего не изменит. Уходи, пожалуйста. Иди к сыну. Дай мне жить спокойно.

Он не хотел отпускать, но она отстранилась и на ватных ногах пошла к двери. Открыв ее, Джама подняла руку и указала на выход:

— Иди.

Сжав губы и кулаки до хруста, Даниал все-таки вышел из дома и пошел к калитке. Джамиля смотрела ему вслед, стоя на пороге дома. Ее последние слова эхом звучали в голове Даниала, став для него и надеждой, и проклятием. В сердце все еще теплилась надежда, что она прокричит его имя и остановит. Уходя, он и бубнил себе под нос: "Остановименя. Останови"...

Но нет. В тишине прохладного летнего вечера растворилось их безумие и страсть. Это все было. И было реальным… таким, как и он сам, и чистое, звездное небо над его головой, и шелест листьев на легком ветру, и стрекот сверчков. Мама говорила ему, что в жизни можно исправить всё, кроме смерти. Он решил, что все исправит.

— Стерва, идиотка! — цедил сквозь зубы Даниал, пока ехал в квартиру, где сейчас жила Риана с ребенком. — Сука! Сука!

Она будто услышала его на расстоянии и позвонила. Он перевел звонок на экран в машине, и через секунду на весь салон прозвучало ее бесячее:

— Алло, Даниал, ты уже едешь?

— Еду, — отрезал он. — Что с Алишером?

— Температура поднялась. Скорая недавно была.

— И?

— Вирус. Тебя звал.