Книга Две жены моего мужа, страница 13 – Лия Султан

Тяжело вздыхаю и, почувствовав болезненное покалывание в ребрах, морщусь.

— Врача позвать? — спрашивает брат, заметив мое состояние.

— Нормально все.

— До сих пор не могу поверить, что ты все знал и скрыл, — говорит мама Искандеру.

— Что я мог сделать? — брат нервно разводит руками. — Он попросил меня молчать.

— Ну да, конечно, — цокает мама. — А ты и прикрыл его. Надо было сразу бить тревогу, прийти ко мне.

— Мам, то есть токал завел Карим, а виноват я?! Как-то нелогично, ты не находишь? — обижается Искандер.

— Не надо так говорить. Ты же видишь в каком он состоянии?

— Так, все! — Искандер поднимается со стула и идет к выходу.

— Куда ты?

— Мне звонят, — бросил он через плечо.

Вот так всегда — они снова поссорились на ровном месте. Искандер с детства был бунтарем и мае с ним было тяжело. У него на все есть свое мнение. И если я ограничивался коротким “хорошо, мама”, он спорил и отстаивал свою точку зрения.

— Мам, ну зачем ты так? — тихо спрашиваю.

Мама роняет лицо в ладони и отходит к окну. Стоит так почти минуту, которая кажется. длится вечность.

— Ты прав, — признается еле слышно, — погорячилась. Он не виноват. Просто я не могу тебе ничего сказать, потому что ты в таком состоянии. Вот и срываюсь на Искандере.

Я не вижу сейчас, что она делает, потому что лежу на кровати и не могу пошевелиться. Любое движение сейчас приноситневыносимую боль. Но больнее понимать, что подвел всех: брата, мать, дочь. И в первую очередь — жену. Как я мог?

— Я ожидала такого от младшего. Он же красивый, девчонки всегда на него вешались. Вон, до сих пор не нагулялся. Но ты! Я думала, ты любишь жену. Зара же мне как дочь.

— Мама, я уже тебе повторял: я не знаю, как так вышло. Год назад я даже не смотрел в сторону Линары. Мне всегда было все равно на нее.

Но мать не слушает меня и говорит о своем:

— Я так надеялась, что ты будешь другим. А ты повторил его судьбу.

— Чью судьбу? — дрогнувшим голосом переспрашиваю. — что ты вдруг замолчала?! Мама, договаривай, раз начала.

— Отца! — тихо кричит она.

— Не может быть! — отрицаю и не хочу верить, но по голосу матери понимаю — это горькая правда. — Вы же хорошо жили.

— После — да.

Мама подходит к кровати и наклоняется надо мной. Глаза влажные от слез. В их уголках заострились морщинки. Волосы она уже много лет собирает в тугой узел на затылке. Мать подносит руку к щеке и нежно гладит меня, как в детстве.

— Тебе было два. Я была беременна, когда узнала. Примерно тогда у него все и закончилось с другой женщиной. Он обещал, что больше так не предаст и я его простила, — она чуть помедлила, а потом холодно добавила, — я не знаю как, но мы должны решить твою проблему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Полночи не могу уснуть: мешают мысли и поясница, которая адски горит и ноет. Скриплю зубами, сжимаю кулаки и стучу ими по кровати, будто это поможет. Не выдержав, зову медсестру севшим голосом. Хорошо, что услышала, а то бы пришлось дальше мучиться. Прошу ее поставить обезболивающее, потому как дальше этой пытки не выдержу и сдохну от безысходности.

Вскоре лекарство начинает действовать и боль притупляется на время. В палате мертвенно тихо, и я чувствую себя покойником в гробу. Лучше бы я умер на той горе. С этой мыслью проваливаюсь в черный омут сна, который, я знаю, не принесет облегчения.