Книга Развод. Начать сначала, страница 133 – Лия Султан

-Азамат? - шокированно шепчу я, видя, как он обессиленно привалился плечом к косяку.

-Пустишь?

-Да, проходи, - дышать становится тяжело…но вовсе не от того, что малышка опять уперлась в ребра и перекрыла кислород. Это другое. - Пойдем на кухню, я сделала тебе чай с молоком.

Пока он разувается, иду на кухню, где уже сервировала стол для него.

-Ты голодный? - спрашиваю участливо.

-Мне кусок в горло не лезет, - еле опускается на стул, трет лицо ладонями. - Чая достаточно.

Я сажусь напротив него и кладу руку на живот. Этот жест замечает Азамат, но ничего не говорит. И я молчу. Мучительно долго и выжидательно, наблюдая за его неловкими движениями, трясущемся подбородком, глазами, под которыми легли черные-причерные круги.

-Азамат, что случилось? - прерываю, наконец, это тягостное для обоих молчание, и бывший муж поднимает голову. -Что с ребенком?

-Это был мальчик, Диан, - ложка выпадает из его рук и с грохотом падает на плитку. Он опускает голову на ладони и еле сдерживает слезы - ведь он сам столько раз говорил сыну, что мужчины не плачут. - У нас должны были родиться мальчик и девочка. Они называли это “королевской двойней”.

Да, я читала об этом в каком-то глянцевом журнале, который валялся на столе в женской консультации. На обложке сияла беременная Альбина Арман, гладившая свой большой живот. В интервью она рассказывала, что беременность - подарок Всевышнего, что она невероятно счастлива рядом с мужем и все в ее жизни, наконец, так, как она этого хотела.

Но также я знала оборотную сторону их семейной жизни, которую мне поведала Зарина. Свекровь категорически не приняла актрису после того, как та вздумала ей перечить. Сама Альбина мать своего мужа ни во что не ставила, на семейные посиделки не ходила, келинский долг не выполняла и однажды даже не поздравила с днем рождения. Зарина рассказывала какими эпитетамиенешка называет новую сноху и я даже не знала, что эта женщина знает такие слова. “Меркантильная стерва”, как свекровь называла меня - просто курит в сторонке.

–Я читала о ее беременности в журнале, - отвечаю ему. - Она тяжело протекала?

-В том-то и дело, что нет. Все было нормально. Но вчера Альбина пошла на плановое УЗИ. И там сказали, - Азамат прочистил горло и тяжело вздохнул, - что у мальчика не бьется сердце.

-Ах! - подношу пальцы к губам, а саму начинает трясти от новости. - Как же так? На таком большом сроке…

-Врач сказал, 32 неделя. Я не разбираюсь, сколько это. Она наблюдалась в частной клинике. Ей вызвали скорую и отправили в перинатальный центр. И сразу в операционную.

Он еле подбирает слова и они застревают в его горле. И теперь я окончательно понимаю: от него прежнего действительно ничего не осталось.

-У нас родилась девочка…такая маленькая, слабенькая. Ее забрали в реанимацию, подключили к трубкам. Сказали, что сделают все возможное, посоветовали молиться. А мальчик…- Аза поднял глаза к свету, пряча от меня слезы. - Сын родился мертвым. Мы не знаем, сколько не билось его сердце.

Не замечаю, как по щекам текут тонкие струи. Слышать такое- больно, но еще больнее - пережить. Инстинктивно прижимаю ладонь к животу и мысленно прошу свою малышку подать мне сигнал, что с ней все хорошо. Она будто и правда слышит свою маму и бьет ножкой точно в центр моей ладони, отвечая на мольбу: "я с тобой".