Книга Он. Она. Другая, страница 28 – Лия Султан

— Я объясню. Я все объясню.

Прикрыв рот ладонью бегу за дочкой, но уже за прозрачной стеной останавливаюсь и слышу короткий диалог брата и сестры, которые не знают, что я все вижу и слышу.

— Козел! Какой же ты козел! — Надира сильно толкает его в грудь, но он все-таки держится на ногах.

— Хэдэ, пожалуйста, останься здесь с Сабиной, пока я не приеду. Я сейчас, — во взоре все та же растерянность и трусость, которой я никогда прежде не видела. Он пятится к выходу, а сестра его пытается остановить.

— Кудаты? Ты должен сидеть здесь и ждать, что скажет врач! Здесь твои жена и дочь! Таир!

— Мне надо отвезти их домой. Они тоже мои…

Надира кричит ему вслед ругательства и проклятия, но это его не останавливает.

*Кто еще не в теме "токал" в Казахстане — младшая неофициальная жена. В древности имела много прав, как вторая жена. Ныне так часто называют любовниц или содержанок.

Сабина

— О, новенькая! Привет!

Поднимаю заплаканные глаза и вижу в дверях полноватую женщину в очках и мальчика лет пяти. Он смотрит на меня с интересом, а его, скорее всего, бабушка, мягко улыбается. До их прихода я сидела в ногах спящей дочери и смотрела в одну точку, вспоминая и анализируя прошлое и настоящее. С каждой минутой боль нарастала, а рана от ножевого увеличивалась и кровоточила, высасывая последние силы.

— Давай знакомится, — женщина подводит мальчугана ко мне и тот протягивает ручку. — Это Ерлан, внук мой.

— Здрасьте, — приветствует он.

— Привет! — натягиваю дружелюбную улыбку.

— Ажека (казахский — бабуля),— он поворачивается к бабушке, которая уже успела сесть на кровать. — А теперь можно планшет?

— Можно, — вздыхает она. — Полку открой и бери.

— Ура! — Ерлан делает то, что говорит бабушка, устраивается на подушке и включает игру.

— Только сделай тише. Видишь, девочка спит. Еще тише! — строго велит она, а после поворачивает голову ко мне. — Я — Куляш. Все называют меня Куляш-апай.

— Сабина, — коротко киваю.

— А дочку?

— Нафиса.

— Красивое имя. Чем отравились?

— Абрикосовым соком. Натуральным. А вы?

— В гостях что-то съел не то. Это внук. Дочка недавно родила, поэтому с ним легла я.

— Понятно, — судорожно вздыхаю и смотрю на свою девочку.

Анализы еще не были готовы, а нам уже сказали, что это однозначно отравление. Когда я упомянула сок, врач подтвердил, что от натуральных такое может быть. Предупредил, что Нафису в первые дни будет часто рвать. Отпаивать регидроном и давать много жидкости. А в основном она будет спать.

Глажу ножки своей принцессы, вспоминая, что только сегодня она пела нам песню про дождик. На глаза снова наворачиваются слезы. Прикусываю нижнюю губу и всхлипываю, не в силах унять этот порыв.

— Эй, Сабина, ты что? Не плачь.

— Извините, — складываюсь пополам, скрещиваю руки на коленях, роняю в них голову и плачу.

Куляш-апай встает с кровати, подходит ко мне и касается спины, приговаривая:

— Пока детей вырастишь, столько всего будет. То отравится, то обожжется, то руку сломает, то ногу. И это хорошо, что девочки спокойные. А у меня мальчишки внуки ну такие неугомонные.

— Это я виновата! — признаюсь я и поднимаюголову. — Я налила ей этот сок. Я дала его ей, — прикладываю руку к груди. — Если бы я только почувствовала. Может, от него запах какой-то не такой шел. Но я же их даже не различаю. Золовкин сын сделал глоток, сказал: “Фу, не вкусно”. А моя все выпила. Она любит соки.