Книга Он. Она. Другая, страница 109 – Лия Султан

Но сегодня утром, когда я увидел, как Сабину целует в щеку какой-то непонятный мужик, захотелось кулаком разбить ему сначала лицо, потом лобовое. Вместо этого всю злость вылил на зонтик. Она же сама опешила, не хотела этого, растерялась, а увидев меня, испугалась. Неужели, я такой страшный, Сабина? Та короткая минута или две на парковке — единственная возможность побыть с ней наедине. Но я видел, что она дрожала под проливным дождем в этом своемтонком плаще, и потому отправил ее во внутрь, а сам пошел следом, чтобы успокоиться и еще приструнить кое-кого, кто теперь также остро реагирует на эту маленькую женщину. В кабинете быстро пришел в себя, переключился на дела, съездил в головной офис на большое собрание холдинга во главе с Арсеном Идрисовичем. Он еще потом меня спросил, чего я такой хмурый. Чует все мой наставник, людей насквозь видит. Ну а ближе к шести я вернулся и сел за работу, а когда на почту упал файл от директора Службы Безопасности все отложил и завис.

Закрываю файл с личным делом Сабины и смотрю на часы — почти восемь. Секретарша давно ушла, телефон молчит и за окном непривычно тихо. Выхожу в коридор и прислушиваюсь к звукам огромного здания. Вижу, что дверь в одном из кабинетов нараспашку, хотя на этом этаже все работают до шести. Подхожу ближе и слышу, как кто-то звонко и смачно чихает. Заглядываю и вижу маленькую девочку за большим столом. Она что-то усердно раскрашивает маркером и не обращает на меня внимания.

— Будь здорова! — говорю я и малышка поднимает голову и смешно морщит нос.

— Спасибо! — улыбается она.

— Ты откуда и чья? — подхожу ближе и заглядываю в лист. На нем портрет женщины с черными волосами и большими красными губами. Очень большими.

— Я из садика и я мамина, — отрывается от дела и внимательно смотрит на меня.

— А как тебя зовут?

— Нафиса.

— Красивое у тебя имя. А маму как зовут?

— Сабина.

Усмехнулся про себя. Вот значит, какая у нее дочь. Только сейчас пригляделся и увидел сходство. Только девочка в отличие от мамы не тушуется.

— А почему ты одна? Где твоя мама?

— Она пошла за печеньками. А ты кто? Начальник? — спрашивает с интересом.

Беру стул у стены, ставлю напротив стола и сажусь на него. Теперь мы на одном уровне. У меня большая семья и полно племянников и племянниц разных возрастов: от 18 лет до одного года. Так что я неплохо лажу с детьми.

— Начальник, — соглашаюсь с ней, а она продолжает внимательно меня разглядывать.

— Мама сказала, что ты хороший.

Вскидываю бровь. Неужели так и сказала?

— Да? А что еще сказала?

— Нууу, — Нафиса принимается раскрашивать картинку, но и на меня поглядывает. — Она сказала, что ты строгий. А я сказала, что если строгий, значит страшный. А мама говорит: “Нееет, он хороший”.

Какое-то тепло разливается по грудной клетке и стремительно несется к сердцу. Девочка смешная, общительная и сейчас еще больше напоминают свою красавицу-маму. Заглядываю в ее рисунок, а она останавливается и косится на меня.

— Это кто? Мама? — стараюсь звучать серьезно, но огромные красные губы перетягивают все внимание.

— Ага.

— А меня можешь нарисовать? Чтобы тоже красивый получился?

Склонив голову на бок, забавно прищуривается, будто решает, достоин ли я портрета мастера.

— Ну давай.

Нафиса откладывает рисунок в сторону, берет новый лист и выводит карандашом круг, потом глаза и нос. Подняв голову, несколько секунд разглядывает меня, а я чтоб ее развеселить, играю бровями, поднимая и опуская их вверх сначала одновременно, потом по очереди. Племяшкам нравится этот трюк. Вот и Нафиса хихикает, приложив ладошку ко рту.