Книга Вторая жена. Цена выбора, страница 46 – Дина Данич

Габриэлла не трогала меня. Я знал, что она – моя жена, что моя обязанность – защищать ее и обеспечивать.Я с самого начала принимал ее молчаливую покорность как должное.

Аделина же…

С ней все не так. Страх, мелькавший в ее взгляде, царапал нутро, заставляя зарождаться нечто такое, о чем я даже не догадывался.

Мне впервые не нравилось, что кто-то меня боялся. Я с удивлением осознавал, что хотел иного.

Мальчиков в мафиозных семьях воспитывают в определенной манере, прививая жестокость и безжалостно выкорчевывая любую жалость и сострадание. А к тем, кто станет наследниками и займет место босса мафиозного клана, требования еще более жестокие.

Мой отец никогда не проявлял ко мне снисхождения. В десять я был посвящен в члены клана, принял татуировку, совершив первое убийство.

Я научился пытать людей, добывать информацию и хладнокровно смотреть на все, что по идее должно бы пугать ребенка.

Планка, которую мне ставили, была слишком высокой, и я не имел права не соответствовать.

Каждый раз, когда я испытывал страх, то делал все, чтобы его искоренить, побороть и уничтожить.

Мне казалось, я научился этим управлять, пока не украли Беллу.

Младшая сестра была единственным человеком, с которым я позволял себе снимать броню. В ее глазах всегда был свет, она сама была им.

Отец долго не поддавался на угрозы, пока мать билась в истерике и умоляла его вернуть дочь.

Тогда я впервые прочувствовал, что такое беспомощность. Именно в те дни я впервые по-настоящему разочаровался в отце. Тогда случился раскол, определивший многое.

Взгляд скользит по бледному лицу Габриэллы. Трогаю ее тонкую, почти прозрачную ладонь. Снова холодная.

Кто-то раскопал информацию про нее. Смог найти те крупицы, которые все же остались, хотя я был уверен, что мой тесть подсуетился от и до.

Давно стоило бы отпустить Габриэллу, но Дарио все еще держится за призрачную надежду, что его дочь откроет глаза и вернется к жизни. Никакие прогнозы врачей не могут его отрезвить.

Безутешный старик, который цепляется за веру в чудо.

И снова мысли возвращаются к Аделине и ее претензиям. Кто-то же вложил ей в голову эти слова про Габриэллу. Кто так хорошо постарался, чтобы моя вторая жена узнала про первую? Причем не официальную версию, а искаженную правду. Иначе бы она не держалась за нее так упорно.

Ее бывший телохранитель заявился в церковь, чтобы сорвать церемонию – очевидно, некто лихо сыграл на его эмоциях по отношению кдевчонке. Именно из-за них я и заменил его на Грегорио за пару недель до свадьбы. Не думал, что охраннику хватит наглости прийти в церковь, но, похоже, недооценил его отчаянность.

После Витторио лично извинялся за инцидент, боясь, что я могу разорвать договор.

И возможно, случись это до церемонии, я бы задумался. Но отыгрывать назад было не в моих правилах.

Медленно прокручиваю в памяти каждый эпизод с Аделиной, глядя при этом на Габриэллу.

Что такого в моей второй жене? Вместо того чтобы отмахнуться, я приехал сюда, чтобы вернуть ощущение равновесие, которого лишился.

Однако впервые привычный рецепт не срабатывает.

Габриэлла была тихой, немногословной. Рядом с ней было всегда очень спокойно. Она словно тихая водная гладь, по которой даже рябь пробегала редко. Она одним своим существованием создавала рядом с собой ауру покоя и тишины. В те редкие минуты, что мы были наедине, я не раз ловил себя на том, что любые, даже самые сложные вопросы решались легче. А ведь сама жена даже не интересовалась ни разу моими делами.