Книга Наследник дона мафии, страница 79 – Тала Тоцка

— Как видела? — обвожу глазами спальню. — Здесь что, камеры?

— А ты сомневаешься в продажности подчиненных нашего с тобой мужа? — на губах Светланы играет змеиная улыбка. — Да, дорогая, здесь везде камеры. И тебе будет очень удобно наблюдать, как Феликс будет меня натягивать. А вы чтобы проследили, чтоб она смотрела, ясно? Не давайте ей закрывать глаза.

Последние слова адресуются исполнителям в серой форме.

— Нет, — качаю головой, обхватывая себя руками за плечи, — он поймет, что это не я. Он тебя сразу узнает и прогонит…

— Хочешь поспорить? — Лана снова ложится, двигается ближе к Феликсу. — Мужчины не так внимательны, мой дорогой клон. А я позаботилась о том, чтобы мы с тобой были неотличимы. Скажу тебе, это было непросто. Мне пришлось поселиться на соседнем побережье. Я тоже ходила под солнцем, чтобы мои волосы выгорели, чтобы загар был как у тебя, африканский. И чтобы губы обветрились. Босиком по песку ходила, как нищенка. Еще похудеть пришлось, не жрала почти ничего из-за тебя. В скулы филеры укололи, чтобы выше стали.

Вглядываюсь в недовольное лицо и понимаю, что она права. Я потому и приняла ее за свое отражение. Если раньше меня подгоняли под Светлану, то теперь больше она мой двойник.

— Но он все равно поймет, что ты не я!

— Так а мне и не надо быть тобой, — Лана нетерпеливо взмахивает рукой. — Или ты до сих пор не поняла? Я скажу, что я притворилась другой. Что я влюбилась, что поняла, как была неправа. Я скажу ему, Феликс, милый, мой хороший, прости меня, я была такая дура, что сразу не поняла, как люблю тебя! Но теперь у насс тобой все будет хорошо! Ты мой муж, я твой жена, давай уедем отсюда туда, где будем только мы вдвоем…

Я пячусь, смотрю на нее расширенными от ужаса глазами, потому что передо мной сейчас… Я.

Не знаю, мое ли это выражение лица, но это точно не похоже на Светлану. Оно слишком… милое, слишком искреннее. Она смотрит из-под полуприкрытых век, хлопает ресницами, вздыхает. А ее интонации в точности звучат как мои. Мягко, виновато и так… естественно.

Светлана перестает кривляться, запрокидывает голову и смеется.

— Ну как, понравилось? Я хорошая актриса, мой коуч меня тоже хвалил, а он, между прочим, один из лучших в Голливуде, — говорит с довольным видом.

— Я тебе не верю, — отчаянно мотаю головой. — Феликс на это не поведется. Он захочет все узнать. Разве так сложно выяснить, кто такая Милана Богданова?

— Вижу, до тебя все еще не доходит, — Светлана улыбается и укладывается на плечо Феликса. — Моя дорогая, для Феликса тебя просто нет и никогда не было. Понимаешь, в чем вся прелесть? Конечно, я ему во всем признаюсь! Скажу, что все это время была только я, одна я. Что Милана Богданова — моя сотрудница, я просто воспользовалась ее именем, зная, как Феликс не любит нас, мажорок. Он любит свою жену. Он простит любимой жене эту маленькую уловку. Мы обратимся к старейшинам и изменим в документе имя Миланы Богдановой на Светлану Коэн. А Милана Богданова по документам уже мертва. Ее недавно похоронили, такая жалость! Ты бы видела, как убивались на твоих похоронах твои бабка с дедом…

— Тварь! Ты не смеешь! — бросаюсь на нее, но в мои плечи впиваются стальные клещи.

— Еще как смею, — спокойно отвечает Светлана. — И ты лично в этом убедишься. Когда тебя скормят акулам.