Онлайн книга «Наследник дона мафии»
|
Феликс поднимает на меня взгляд, уголок его губ дергается в легкой ухмылке. Аверин открывает один глаз, смотрит с ленивым интересом. А я продолжаю, держа в руке смычок от виолончели. — Это старая песня о бедном пирате, который сбежал с Тортуги.Он влюбился в девушку с Канарских островов, украл у своего капитана золото и бросил команду. — А дальше что было? — лениво тянет кто-то из толпы. — Девушка его не дождалась, — качаю головой. Драматично, но в меру. — Пират бежал к ней, скрывался от преследователей, а когда добрался до островов, девушки уже не было. — Умерла? — хрипло переспрашивает один из пиратов. — Вышла замуж за другого, — делаю трагическое лицо. — Шлюха, — подводит итог другой пират. Согласно вздыхаю. — Он пил ром и пел про свою потерянную любовь под развесистым деревом. Потом его повесили на этом дереве. — Бабы суки, — задумчиво говорит еще один пират, почесывая щетину. Не даю ему развить эту мысль, объявляю коротко: — Песня. «Блю Канары». И даю знак Абди. Феликс с Авериным озадаченно моргают, затем переглядываются. Но я не оставляю им ни единого шанса. Абди подносит к губам гармошку, из нее несется мелодичная трель. Тиии-тиии-риииии! Тиии-тиии-риииии! Как же красиво! Прям как настоящая канарейка… Абди делает шаг вперед. И запевает красивым мужским баритоном: Blue canary di ramo in ramo, Gorgheggi al vento il tuo richiamo*. Абди с легкостью берет низкие, бархатные ноты. Его голос глубокий, вибрирующий с той легкой хрипотцой, что бывает у мужчин, которые много прожили и многое познали. Он обволакивает как патока… В общем, я в нем не ошиблась. Абди не просто поет — он выдает драму. Следом ему вторит мягким тенором Джума: Blue canary attendo invano Che torni al nido chi andò lontano. Гуур втягивает в легкие воздух, прикрывает глаза и, сцепив пальцы в кулак, выдает голосом такие переливы, что даже я не ожидаю. Двое за столиком заметно оживляются. Я бы сказала, трезвеют, насколько это возможно. Феликс поворачивает голову, чуть приподнимает бровь. Аверин ставит бокал на стол, прищуривается. Я так волнуюсь, что шепотом проговариваю за Абди и Джумой все слова на итальянском, потому что выбрала именно итальянский вариант этой песенки о печальной голубой канарейке**: 'Блю канари кэ аффиди аль вэнто, Ле тристи нотэ дэль туо тормэнто, Блю канари нэль бэль трамонто, Ти сэнто амико дэль мио римпьянто'. Гуур в восторге от самого себя. Он жмурится, расправляет плечи, будто выступает на сцене ЛаСкала, а не на Сейшелах на минималках. Его голос взлетает, как легкое перышко, подхваченное ветром, замирает на долю секунды и тут же переливается новой нотой. Звонко. Высоко. Чисто. Феликс привстает и валится обратно на диван. Аверин издает странный звук и хлопает ладонью по столу. Припев мои пираты поют все вместе — Абди вытягивает мощным баритоном, Джама плавно перекрывает его тенором, Гуур вступает чистым, тянущимся фальцетом. Blu-blu-blu canary — qui, qui, qui — si perde l'eco. Se piangi o canti al tramontar — qui-qui — ripete il vento. Феликс роняет голову на стол и накрывает ее руками. Аверин сдавленно хрипит, закашливаясь. Феликс, не поднимая головы, стучит кулаком по его спине. Дальше в проигрыше я добавляю виолончель к нашей минусовке — минусовой фонограмме без вокала. Абди играет на губной гармошке, Джама трясет маракасами Шак-Шак, а Гуур — ракушками. |