Книга Особенная девочка для властного Альфы, страница 53 – Людмила Королева

— Шшшш… Не реви. Я позабочусь и о тебе, и о детях. Твоим страхом вся комната пропиталась. Все хорошо будет. Не бойся. Я тебя очень прошу, не избавляйся от волчонка. Я хочу этого ребенка. Он волк. Он мой наследник.

У меня в ушах гудит. Ком в горле говорить мешает. Как не бояться, когда одна новость «краше» другой. Сначала узнала, что кто-то из родителей был оборотнем, потом выяснила, что во мне зародилась новая жизнь, и это стопроцентный волк. А если и этого ребенка у меня отнимут? Артур мне не муж. Получается, малыша может забрать стая, которая мне жизнь дала. Таковы законы волков. Они забирают себе всех, в ком есть волчья магия. Это что же получается, мне надо срочно выйти замуж за Амурского, чтобы волчонок по закону к его стае относился?

— Завтра в ЗАГС пойдем. Я связи свои подниму, нас быстро распишут, — заявляет Амурский. — Тогда никто не посмеет украсть этого волчонка. И Сонечку своей признаю, когда найдем ее. Не важно, какую она магию выбрала. Дочка будет жить с нами, в моей стае.

Я лишь всхлипываю носом.

— Борь, нам надо узнать, какая стая истребила Ритиных родственников. Зная это, мы сможем наведаться к ним. Возможно, наша дочь у них.

— Много лет прошло. Найти информацию в магическом источнике будет сложно. У меня на это уйдет неделя, может и больше.

— Бля… А побыстрее нельзя? — злится Артур.

— Амурский, я понимаю, что ты и терпение несовместимы, но в этот раз придется подождать. Не меньше недели, — отвечает Боря.

— Рита? Рита, тебе плохо? — будто через вату слышу голос Амурского. — Боря! Бля! Что ты стоишь? Помоги! Она сознание теряет, — рявкает Артур на охотника.

Артур

Смотрю на бледную Риту. Она, как пушинка, висит на моих руках. Осторожно заношу ее в спальню охотника. Тут чисто, уютно, светло. Около окна стоит двуспальная кровать, поверх накинуто серое покрывало. На окнах шторы стального цвета. Я укладываю Риту на мягкую постель. Убираю с лица девчонки пряди волос. Хрупкая она. Беззащитная.

Борис подносит к ее носу нашатырный спирт. И моя девочка приходит в сознание, морщит лоб. Хлопает пушистыми ресницами, а в синих глазах собираются слезы. Губы у нее дрожат.

А у меня в груди что-то замыкает. Бедовая моя девочка. Столько проблем мне доставила. Придушить ее хочется и зацеловать до смерти.

Она садится, закрывает лицо руками и начинает рыдать. Боря молча разводит руками. Мол, твоя самка, тебе ее и успокаивать.

— Сейчас успокоительное принесу, — вздыхает охотник, наткнувшись на мой убийственный взгляд, и выходит из спальни.

Я сажусь на кровать, прижимаю к себе девчонку. Она вся дрожит. Я утыкаюсь подбородком ей в макушку. А она цепляется пальцами за мою рубашку, прижимается щекой к моей груди и рыдает. Ткань моей рубашки быстро пропитывается ее слезами.

Меня от ее близости током херачит. Она такая мягкая, такая теплая. Втягиваю носом воздух. Едва уловимо пробивается ее родной запах с нотками ванили. Я сейчас сдохну. Какой же кайф, пусть и едва уловимо, но чувствовать ее. Моя! Никому не отдам!

Мне бы ее успокоить. Но я совершенно не умею этого делать.

К тому же она меня сейчас очень сильно бесит своим поведением и своими словами о том, что она не хочет быть беременной. Вот прям до зубного скрежета. Меня опять кидает из крайности в крайность. И я боюсь наговорить Рите лишнего. Она же назло мне и этого ребенка спрячет. Как прятала от меня Сонечку. Или еще хуже… Не станет рожать волчонка. И меня аж трясет от злости. Вот что этой женщине надо? Не понимаю я ее. Сказал же ей, что позабочусь и о ней, и о детях. Нет, рыдает так, будто не про беременность узнала, а об неизлечимой опухоли. Настолько не хочет связывать свою жизнь с моей? Эта мысль ранит меня. Аж сердце начинает ныть.