Книга Усни со мной, страница 53 – Алина Элис

На часах уже девять. Я решаю позвонить маме. Стараюсь сейчас звонить ей чаще — все вопросы с домом уже улажены, и она полностью успокоилась. Настолько, что начала задавать вопросы, на которые мне сложно отвечать: почему у меня не работают сообщения, почему она не может мне позвонить. Я объясняю это поломкой телефона, но даже маму, далёкую от техники, это объяснение не очень устраивает. Вчера она просила меня приехать на выходных, и мне пришлось сказать, что из-за наплыва клиентов я работаю и в субботу, и в воскресенье.

От мысле о работе настроение падает — кабинет сейчас закрыт, и я не представляю, когда смогу открыть его снова. Света скоро вернётся из отпуска, и мне предстоит как-то связаться с ней, объяснить ситуацию. Вся жизнь как будто стоит на паузе, пока я не вылечу Воланда.

Телефон звякает, и я подношу трубку к уху.

— Мама, доброе утро!

— Доброе, Ева, — мама заходится глубоким кашлем. Голос её звучит слабо, и я слышу, что на фоне она шуршит чем-то, потом пьёт воду.

— Ты болеешь?

— Да что-то промёрзла вчера, похоже.

Она снова кашляет, с такими хрипами, что у меня мороз пробегает по коже. С её здоровьем любая болезнь проходит тяжелее.

— Температура есть?

— Сбивала, сейчас нормальная.

— Нормальная это какая? — я не верю ей.

Мама молчит, и я уже думаю,что связь оборвалась, но потом понимаю — ей тяжело говорить, и она просто собиралась с силами.

— Нормальная — это меньше тридцати восьми. Ева, я взрослый человек. Вполне о себе могу позаботиться.

Все силы её ушли на эту фразу, и сейчас я слышу, как она тяжело дышит в трубку.

— Хорошо, мам. Отдыхай, я позвоню тебе попозже.

Меня окутывает чувство вины. Если бы я могла, я бы уже мчалась к ней. У неё может быть и температура за сорок, и пневмония, и что угодно — и мама ничего не скажет, чтобы меня не тревожить. А с её диабетом и почками любой из этих вариантов становится опасным для жизни.

Я беру трубку снова и диктую просьбу женскому голосу: срочно отвезти жаропонижающее, антибиотики и лекарства от кашля по маминому адресу. Надеюсь, она уже вызвала участкового врача.

Звоню маме снова в двенадцать — узнать, приехали ли лекарства и удалось ли ей поспать. Но мама не берёт трубку. Я прошу соединить снова и снова, перезваниваю через полчаса — ответа нет.

Меня охватывает паника. Эти светлые, большие комнаты с роскошной обстановкой, сейчас чётко ощущаются тюрьмой — тем, чем они на самом деле и являются. Кажется, даже воздух здесь спёртый и тяжёлый.

Стук в дверь — Тайсон пришёл забрать меня на прогулку.

— Опять обед не съела, — он неодобрительно смотрит на полный поднос. — Шеф будет недоволен.

— Аппетита не было.

Мы идём по дорожке, но сегодня никакой радости от прогулки нет. Я смотрю себе под ноги, судорожно перебирая в голове причины, почему мама не отвечает. Скорее всего, она просто спит, но что если нет? Фантазии меня заводят в такие дебри, что к глазам начинает подступать влага.

— Тайсон, — я останавливаюсь.

Мы стоим у беседки, увитой плющом.

— А?

Наше общение с первых же дней отличается от всей остальной коммуникации с местными людьми. Оно — будничное, обычное. Нормальное человеческое. Иногда он даже может пошутить, и в целом его отношение ко мне — покровительственное. Не равнодушное вплоть до брезгливости, как у Юрия. Поэтому я решаюсь попросить. Я уже поняла, что единственное, что уважают эти люди — сила. Поэтому подавляю желание расплакаться, добавляю уверенности в голос.