Книга Моя нежная фиалка, страница 64 – Натали Лансон

— Чьё это распоряжение? — спросила я с мимикой шаолиньских усэнов, достигших высшей точки покоя… и познания мира в целом.

Глаза дворецкого забегали. Сразу стало ясно — здесь что-то не то.

Я решила продавить сей момент со всем хладнокровием, которое только смогла наскрести «по сусекам» своей израненной нервной системы. Понимала, что иду в разрез с поведением прежней Эммы, но истерики — это вообще не моё. Я даже не знаю, с какого краю к ней подойти!

Поэтому спокойно спросила:

— Как думаете, что будет, если я сейчас спущусь обратно и полюбопытствую у лорда Кевина, верно ли то, что его ответственный работник ведёт меня на чердак?

— Не чердак… мансарда… — заблеял мужчина, совсем не старый для того шаблона, который я создала в своей голове, размышляя насчёт этой древней профессии. — Да и зачем вам так унижаться? Вы же в прошлый свой визит кричали на каждом шагу, что не будете доставлять господину удовольствие и жаловаться!?

— Тон поумерьте, — оборвала нахала, ухмылочка которого вот-вот обещала расцвести на его губах. — И направление смените… ибо я передумала! Как только замечу наглость в отношении себя с вашей стороны или кого-нибудь другого из ваших подчинённых, сразу пойду к своему жениху. Какими бы не были отношения между драконами, вы, дарки, должны знать своё место! — последнее добавила со всем сарказмом, на который только была способна. Немного прежней Эммиэн добавить просто необходимо, а то слишком уж хмурым стал мужичок.

В остальном же ситуация кардинально изменилась.

Дворецкий с чопорным видом вернулся на второй этаж, довёл меня до самой крайней комнаты длинного коридора и распахнул передо мной дверь, что говорило о том, что слуги Кевина всё-таки боятся. А самое главное — что они от себя лично вставляли Эммиэн палки в колёса, ненавидя девушку-гордячку за её склочный характер.

— Прошу, Ваша Светлость. И сразу скажу: в мансарде вам было бы куда привольнее. Там и балкон широкий… и простора больше… и не так пыльно.

Я прошлась по комнате, широко распахнув глаза. Пыль лежала на мебели, как будто здесь никто не жил больше десяти лет! А паутина висела клочьями по углам.

— Вы вообще офонарели?!

— Что, простите?

Злая, как тысяча чертей, прищурилась, указывая в сторону мутного окна, выходящего на главные ворота:

— Фонари на улице стоят?

— Эм… да.

— Вот и отлично! Чувствую, сегодня вы к ним присоединитесь, потеряв приличный заработок в этомдоме!

— Н…нет. Этого не может быть. Вы… — дворецкий растерял свою невозмутимость, видя, что я настроена решительно.

«А что мне терять?! Пожалуюсь, как есть! И пусть этот Кевин сколько угодно сверлит меня своим фиолетовым взглядом, но унижать себя подобной безалаберностью я не позволю! Как по мне, именно так Эммиэн изначально должна была себя вести. Придирки — строго и по делу! Без глупого унижения и хлёстких пощёчин! Раз уж мне выпало играть знатную герцогиню, я не собираюсь опускаться до разборок со слугами! Нет, я могла бы здесь магией прибраться в мгновение счёта, но будет ли это правильным? Не послужит ли это сигналом слугам к продолжению подлых каверз и подстав?!»

— Давайте так! — задрав подбородок, строго посмотрела на дарка. — Я сделаю вид, что вы не водили меня двадцать минут по особняку в глупой попытке увидеть очередной приступ истерики… на будущее — я выросла. Истерики простительны только детям. Это было «во-первых». Второе — вы сейчас же уберёте самые лучшие гостевые покои и, наконец, оставите меня в гордом одиночестве!