Книга Моя нежная фиалка, страница 122 – Натали Лансон

Только когда я оказалась в зале Всеединого, выдохнула с облегчением и обессиленно рухнула на белую скамью,на которой в гордом одиночестве сидел старый дарк в белых одеяниях.

Я подумать не могла, что мои приключения на сегодня не окончены, но старец меня удивил.

Повернув голову, седовласый мужчина мягко улыбнулся и сказал:

— Устала…Отдохни, душа. Твоя маетность совсем тебя извела.

— Очень может быть, — я сделала глубокий вдох, пока дедуля не продолжил с философским спокойствием:

— Давно наш храм не посещали обращённые драконицы.

— Оу! Тише! — нервно озираясь, чуть на дедулю не накинулась, чтобы ему рот ладошкой не захлопнуть.

— Драконица, да ещё и из-за грани, — тихо засмеялся старец, игнорируя мою панику. — Не бледней так, иномирная душа. Присмотрись… в зале Всеединого семь скамей. И каждый, кто садится на неё, теряет голос и облик.

Я перевела взгляд в указанную сторону.

Действительно. Все, кто сидели на белых лавочках, стоящих по кругу зала на трёхметровом расстоянии друг от друга, очень странно выглядели. Их лица будто замылил кто-то, а одежда становилась похожей. Ко всему прочему, тишина в помещении стояла такая, что можно было услышать жужжание пчёлки, опыляющей цветущий куст гортензий в ближайшем вазоне.

— Как это…

Старик с улыбкой объяснил, что на скамьях служителями Всеединого поставлена специальная защита, не позволяющая подслушивать приватный разговор страждущих и жрецов. Именно им был мой визави.

Я поняла, что лавки выполняют функцию исповедальных кабинок, которые стоят в католических церквях на Земле.

— Скажите… вы так легко увидели, что я из другого мира… — нервно озираясь, спросила первое, что меня сейчас взволновало. — Многие так умеют?

Дедушка коснулся цветка с умиротворением на лице.

— Не многие. Единицы. А точнее семь жрецов Всеединого, которых он наделил способностью видеть. Это у Богов-драконов служители зовут себя «Незримыми». Мы же — «Видящие». Но ты не бойся, дитя. То, что видящий узрел, разглашению не подлежит. На этом строится наш кодекс. Поэтому, выдыхай и не беспокойся. Никто из нас твои тайны не выдаст. Никому и ни за какие деньги. Магия Единого слишком жива, чтобы мы наивно пытались обмануть клятвы, данные ей.

— Магия? Но вы… вы же дарк?

— Я не просто дарк. Я — служитель. Чтобы заслужить крупицу её, я прошёл пятнадцать лет обучения в храме… на нижнем его ярусе… Впрочем, тебе это будет не интересно. Лучше скажи, что привело тебя сюда. Думаю, ты пришла не каяться, как другие. Ты что-то хочешь спросить, верно?

— Д-да. Всё так. Пока один дракон мне не испортил настроение, я хотела познакомиться с верой жителей Уграса.

— Похвальное желание, — старец покивал головой и пригладил правой рукой длинную белую бороду. — Что ж… могу тебе рассказать о каждой.

Видящий очень доступно и коротко начал излагать о создании Уграса, который возник из пустоты благодаря двум сёстрам-демиургам. Рассказал, что сёстры эти — ученицы Всеединого — Бога, властвующего над всеми галактиками и системами мироздания, порождающими живые миры. Четыре Бога-дракона — те же демиурги. Как они там существуют Видящим неведомо, однако они точно уверены, что явления демиургов несут в себе особый смысл. И так оно и есть, раз первый огромный выброс магического источника был зафиксирован именно с рождением первых драконов на Уграсе. Те крохи магии, что давали храмы Всеединого, слишком малы. Они могли лишь усилить видения жрецов. На остальных «прихожан» магии не хватало. Впрочем, и сейчас дарки обделены силой, потому как удерживать в себе магию обычный человек не способен в силу отсутствия резерва. Это у драконов есть зверь, отвечающий за этот условный «орган». Дарки, увы, в пролёте.