Онлайн книга «Притворись моей»
|
Мужчина стиснул зубы, и я поняла, он собирается поведать мне нечто очень нехорошее… — В тот период я работал круглыми сутками, и часто уезжал в командировки. Жена и сын практически меня не видели. Спасаясь от одиночества, Светлана довольно быстро влилась в тусовку: бесконечные вечеринки, приемы, презентации… Она выглядела такой счастливой… Показывала мне журналы с ее фотографиями в колонках светских новостей… Помолчав с минуту, он продолжил. — Паша первым забил тревогу. Он несколько раз просил меня поговорить с матерью, во всем разобраться…Сын чувствовал что-то неладное… А я… Еще одна предгрозовая пауза. Горька улыбка. Казалось, его глаза затопила вселенская тоска. — Я, идиот, не послушал его. Радовался, что у Светы появились новые друзья… Так увлекся помощью другим, что проворонил любимую женщину… — судорожно вздохнув, собеседник почти беззвучно сказал. — Света начала принимать наркотики, и довольно быстро втянулась. Вникая каждому его слову, я заправила за ухо прядь волос. — В тот вечер, попробовав какое-то очередное дерьмо, жена полезла в бассейн… — сухая рука Левицкого-старшего внезапно нашла мою руку, крепко стискивая ладонь. Я вздрогнула от этого неожиданного резкого прикосновения. — Она не выплыла, — произнес мужчина, почти не размыкая губ. Я открыла рот, и закрыла. По моему телу прошла дрожь, однако я так и не нашлась, что сказать, лишь невнятно кивнула, побуждая его продолжить. — Паша находился у бабушки в том же коттеджном поселке. Он не смог дозвониться до матери, и ночью, никого не предупредив, пошел ее проверить. Он нашел бездыханное тело Светы, до самого утра просидев с ней в обнимку… Я зажала рот ладошкой, пытаясь подавить рвущиеся наружу эмоции, представив подростка, пережившего такую трагедию. Такое ведь невозможно забыть? Хватка пальцев Левицкого-старшего на моей руке стала почти невыносимой. Кажется, мужчина не отдавал себе отчета в том, что все еще сжимает мою ладонь. Он крепко зажмурился, поджав губы. А я… Я ведь им никто, и не имела права на все эти откровения, в очередной раз задыхаясь от разрушительного чувства вины. — Но это было не самое страшное, девочка, — признался собеседник, не открывая глаз. — Я в одночастье потерял не только жену, но и сына… Паша… Пашка будто сошел с ума… Он переколотил в доме все, что можно было разбить… Устроил драку на похоронах матери, кидаясь на так называемых «друзей». Мне немалых усилий стоило сделать так, чтобы это не просочилось в прессу… — Роман Константинович вздохнул. — Последняя капля была, когда я случайно обнаружил сына с окровавленным лезвием в руке — оказалось, он уже некоторое время умышленно наносил себе увечья… Этому даже название есть… Селфхарм. — Паша… резал себя?! — я почувствовала, как земля уходит из-под ног, если бы не сидела, наверняка, потеряла бы равновесие, тотчас рухнув. — Да. У него на теле осталось несколько бледных шрамов, — глухо подтвердил он. — Я тогда очень испугался, Маш… Не обращая внимание на его мольбы, запер Пашку в клинике. Он не хотел туда ложиться… но я настоял… Картинка поблекла, растворяясь в моих слезах. Я представила своего вечно улыбчивого жизнерадостного босса затравленным подростком с окровавленным лезвием, пытающегося болью телесной перекрыть душевную боль после потери матери. |