Книга Притворись моей, страница 38 – Эмилия Грин

— Если у тебя нет медицинских противопоказаний к алкоголю, то я не приму отказ, — не повышая голоса, подвел черту он, и я снова почувствовала неловкость.

— Их нет, но… В последний раз я пила алкоголь в начале одиннадцатого класса… И зареклась больше этого не делать, — с грустью вспомнила ту давнишнюю историю, отложившую отпечаток на всю мою жизнь.

— Что случилось?

— Ничего интересного. Перебрала по незнанию, а потом еще долго расхлебывала последствия, — призналась я после затянувшейся паузы.

— Знала бы ты, сколько раз я «перебирал»! — Паша протянул мне налитый до краев бокал вина. — Маш, расслабься. После застолья со мной тебе не придется думать о последствиях. Да и это всего лишь бокал хорошего вина! Позволь себе хотя бы один вечер провести без всех этих надуманных границ и предрассудков.

Без границ и предрассудков…

Издав горький смешок, я поднесла тонкое стекло к губам, делая маленький глоток.

— М-м… — проурчала, почувствовав на языке сладковатое ягодное послевкусие, — неожиданно вкусно…

— Потому что это коллекционное бордо гран крю Бургундии, — он подмигнул, залпом опустошая свой бокал.

— Паш, оно, наверное, стоит недешево… Ты и так сегодня потратился… Не надо было…

— Маша! — в голосе Левицкого послышалось раздражение. — Прекращай считать мои бабки! Поверь, я не последний хрен догрызаю!

Похоже, моя суперспособность — всегда все портить.

— Извини, просто я такне привыкла… Подарки! Коллекционное бордо гран… хрю… — не смешно пошутила, однако Паша хмыкнул, небрежным движением подливая себе еще вина.

— Вот тебе и гран хрю! Кстати, каких только историй со мной не приключалось по пьяной лавке…

Я смаковала вино во рту, поражаясь, насколько же оно легко пьется.

— Могу себе представить… — приподняла бровь, намекая на бесчисленные загулы Паши в баре «Темная ночь», принадлежащем его другу Артему Апостолову.

— Думаешь, у меня не получится тебя удивить? — Левицкий воинственно вскинул густую темную бровь, кончиками пальцев рисуя на щеках невидимый защитный камуфляж как у какого-нибудь бывалого вояки.

— Ну, готова? — произнес он после театральной паузы.

Улыбаясь, я наблюдала за тем, как Паша ловко подливает мне божественный напиток, не позволяя бокалу опустеть.

— Полагаю, подготовиться к такому все равно невозможно, так что начинай! Я внимательно тебя слушаю.

Я задержала взгляд на красноватых от выпитого вина губах мужчины. Они выглядели такими вызывающими и манящими, что у меня перехватило дыхание.

— Как-то раз во время пьянки с Апостоловым я на спор залез в чужой гараж, разбил витрину в кафе на Патриарших, и устроил драку с охранником… Поставили все Патрики на уши! — он ударил себя кулаком в грудь.

— Куда только Воланд смотрел?

— Воланд предпочел закрыть глаза на это безобразие. Он своих не сдает, — Паша внезапно провел кончиками пальцев по моему запястью.

— Нашей библиотеке и не снились такие истории… — я сделала глоток вина, стараясь не смотреть на Пашу, но чувствуя его взгляд на себе.

— И это далеко не весь перечень моих «приключений», — добавил он с легкой хрипотцой.

— Есть что-то более безумное, чем залезть в чужой гараж и разбить витрину? — хоть Паша и убрал руку, я все еще ощущала прикосновение его теплых пальцев на своей коже.

Левицкий хохотнул.

— Пару лет назад мы с Кирюхой голыми наматывали круги по ночному Арбату! Карточный долг — он такой!