Книга Тайна брачной ночи генерала-дракона, страница 34 – Кристина Юраш

Он умолк. Я не ожидала, что он извинится. Мне казалось, что такие суровые мужчины никогда не извиняются, но… Это было так неожиданно.

— Вам не за что извиняться, — произнесла я, глядя на постель. Ой, что-то мне как-то нехорошо. — Я бы на вашем месте тоже так подумала.

Меня мутило. Точно! Это потому что я целый день не ела. Просто голодная слабость.

Но тут я поняла, что это что-то другое. Резь в животе заставила меня замереть. Появилась такая боль, словно кто-то проворачивает внутри меня нож. А потом боль резко исчезла, оставляя слабость.

Мне было тяжело сосредоточиться.

Казалось, комната вокруг меня расплывается, словно акварельные краски. Леденящий озноб сменился пылающим жаром, от которого мгновенно пересохли губы.

— Мне плохо… — выдохнула я, чувствуя, как разум снова затуманился. И меня стало потряхивать. Руки мгновенно превратились в ледышки.

— Мадам, только я прошу вас не надо этих театральных жестов, — устало заметил генерал, глядя на меня. — Оставьте свое представление для других…

— Мне… — слова давались мне с трудом. — Дейст… вительно… Нехорошо…

Казалось, я проглотила эти слова, чувствуя, как меня начинает выворачивать изнутри.

— Мадам, я понимаю, что вам нехорошо. Разговор не самый приятный. Но я попросил прощения за свои слова. Если вы привыкли принимать прощения в виде подарка, то выберете то, что вы хотите, и скажите мне. Я куплю, — начал было генерал, стоя ко мне спиной. — Мне не составит труда… Только не надо устраивать сцен с умиранием. Я вас умоляю.

Боже мой! Что со мной? Откуда это чувство, словно внутри меня вращается спица?

— Мне… Мне… — выдохнула я, замирая на полуслове.

Я снова почувствовала резкую боль внизу живота. Словно меня полоснули ножом. От этой боли я замерла, чувствуя, как все вокруг смазывается и меркнет в свете этой боли. С силой я втянула воздух сквозь решетку стиснутых зубов.

— А! — застыла я в немом крике, позабыв обо всем на свете. Перед глазами расплывалось черное пятно… Оно резко дернулось вверх, а я увидела расплывшуюся люстру, которая почему-то двоилась в глазах и смазанный узор потолка. Судороги заставили меня задрожать и попытаться свернуться.

— Что с тобой? — послышался голос генерала. Он был другим. Рука коснулась меня, а я даже не почувствовала прикосновения. Меня трясло, я задыхалась…

— Где болит? — прошептал генерал, прикасаясь к моей руке, которая судорожно сжимала живот.

Я хотела что-то сказать, но уши заложило. Гул в голове стал невыносимо громким.

— Я… не…. — пыталась сказать я, но боль заставила меня окосеть.

Он резким и нервным движением убрал спадающие волосы назад, осмотрелся, словно принимая решение.

— Я… — прошептала я, видя, как он поднимает меня, неся в кровать. Звуки вокруг стихли, превращаясь в единый монотонный гул.

Топот шагов, крик, который утонул в темноте:«Доктора! Быстро!».

Темнота казалась спасительной и уютной. В ней не было ничего. Даже мыслей. Да и те, которые были лениво проплывали мимо. Ни одна из них не цепляла мой мозг. Казалось, я парю в какой-то невесомости, свободная от всех переживаний и страха…

Потом темнота стала сменяться туманом. Серым, похожим на ноябрьские туманы, ползущие между деревьями и залегающие в низинах.

— … если не очнется? — донеслась до меня далекая фраза. Кто не очнется? Зачем? Почему не очнется?