Книга Ошеломленный, страница 57 – Эми Доуз

Я толкаю его в сторону моей кровати, и он с легкостью падает назад. Пока я выбираюсь из платья, он наблюдает за мной потемневшим от возбуждения взглядом. Слишком много одежды. Слишком сильное напряжение. Нам нужно уже сделать это, чтобы меня отпустило изнуряющее желание, сжигающее меня заживо. Оно настолько мощное, что еще немного, и все мое тело откажет.

Наконец я расправляюсь с платьем и перехожу к лифу. Мак меня останавливает.

– Леди, не делай за меня мою работу.

Он протягивает руку и ловко расстегивает его.

Когда бра падает на пол, я с опозданием осознаю, что стою перед профессиональным футболистом Маклаем Логаном в одних крохотных кружевных трусах. Да, он мой лучший друг, но у него гораздо больше опыта. Он наверняка видел кучу потрясных моделей голыми. И наверняка среди них не было девушек плюс-сайз. Они все, как на подбор, были длинными, как шпалы, худыми, с выступающими ребрами и огромным расстоянием между ляжками. Почему я не подумала о том, что если мы будем заниматься сексом, он увидит меня голой?

Он обязательно заметит, что мой живот нисколько не плоский. Он мягкий и слегка трясется, когда я двигаюсь. Господи, он видит мой живот без утягивающего белья! А моя грудь без поддержки не стоит, как у порноактрис, в роли которых я себя представляю, когда остаюсь дома одна. Она обвисает и растекается по моим ребрам, и это я еще ничего не сказала о моих ляжках. Этот целлюлит не передается по наследству, он появляется, когда ты всю жизнь ешь винные мармеладки, питаешься фастфудом и принимаешь сомнительные решения.

Господи, какая же я дура!

Я быстро щелкаю выключателем лампы на прикроватной тумбочке и возвращаюсь к Маку, надеясь, что он не заметил, как сильно я паникую. Я наклоняюсь к нему и касаюсь его лица, но он отстраняется.

– Что ты делаешь?

– Разве непонятно? – ворчу я и снова пытаюсь его поцеловать.

Он хватает меня за запястья.

– Какого черта ты выключила свет?

– Ну… Так романтичнее, – бормочу я под нос, высвобождаюсь из его хватки и начинаю возиться с его брюками.

– Темнота – это не романтично, – протестует Мак, убирая мои руки со своего паха. – Невозможность видеть твое тело – это прямая противоположность романтики.

Я встаю и потираю переносицу, мысленно благодаря полумрак за то, что он скрывает от Мака мое страдальческое выражение лица.

– Поверь мне, так будет лучше.

Мак поднимается и оказывается напротив меня. Его силуэт возвышается огромной тенью в темноте, и я чувствую себя маленькой и несуразной по сравнению с ним.

– Поверь мне, это не так, – говорит он сквозь стиснутые зубы.

Он меняется со мной местами и включает свет обратно. Я закрываю глаза, потому что знаю, что не выдержу, если увижу его реакцию.

– Фрея, посмотри на меня, – говорит он сердито. Такого сильного шотландского акцента я от него еще ни разу не слышала.

Я распахиваю глаза.

– Ты, блин, не представляешь, как сильно я тебя хочу. – Он наклоняется и нежно целует меня. – Твои изгибы, – его губы оставляют поцелуй на моем плече, – твои ямочки, – целует меня в шею, – твоя мягкость, – касается груди, живота, и… Боже правый, он опускается на колени,– твое тепло, – шепчет он у моих ног и запускает пальцы под пояс моих трусиков.

Он неторопливо спускает их вниз, и я мысленно благодарю себя, что потратилась вчера на глубокое бикини. Мак укладывает меня на кровать, медленно раздвигает мои ноги и закидывает их себе на плечи.