Книга Ошеломленный, страница 23 – Эми Доуз

– Как?

Я потираю руками свои бедра.

– Ну, ты упомянула, что ты полнейший ноль в общении с мужчинами, и, думаю, я могу помочь с этим. Вопреки тому, что ты могла подумать, я на самом деле парень.

– И чем ты можешь мне помочь?

– Я могу тебя научить, – просто отвечаю я.

– Ты, типа, хочешь быть моим тренером по отношениям? – Фрея так сильно смеется, что чуть не проливает кофе себе на колени. Я сжимаю зубы.

– Боже, мне стоило догадаться, что ты меня на смех поднимешь.

Она трясется всем телом и не может перестать хихикать.

– Ну согласись, это звучит абсурдно!

– Я надеялся, что это сработает. Ты так сильно переживаешь из-за своего дня рождения. Может, нормальное свидание поможет тебе встряхнуться.

Улыбка пропадает с лица Фреи.

– Ты думаешь, мне нужно «встряхнуться»?

– Нет. – Я ободряюще кладу руку на ее бедро. – Я считаю, что ты замечательная. Ты знаешь это, Куки. Но ты целый год просидела взаперти со мной, и я не хочу удерживать тебя от того, что ждет впереди.

Фрея обдумывает мои слова, и я начинаю надеяться, что она наконец-то воспринимает меня серьезно.

– Какие у тебя есть идеи?

Я хмыкаю.

– Для начала расскажи об этом парне поподробнее.

Фрея садится по-турецки и поворачивается ко мне. Я еще ни разу не видел, чтобы ее глаза так светились.

– Его зовут Хавьер. Он из Мадрида, и он волшебный.

Мне приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не закатить глаза.

– Ладно. Так почему ты не можешь к нему подойти?

– Не знаю, – она обмахивает руками вспыхнувшие уши, надеясь их остудить, – может, потому, что в наш первый нормальный разговор он подумал, что я не говорю по-английски.

Я сверлю ее неверящим взглядом.

– В смысле?

– Буквально, – грустно отвечает она. – Я уже несколько недель регулярно ходила в эту кофейню, и он спросил, откуда я. Перестав заикаться, я выдавила Корнуэлл, потому что не смогла вспомнить название своей деревни. Он ответил, что думал, будто я датчанка и только начинаю учить английский.

У меня падает челюсть.

– Не может быть.

– Так и сказал, – говорит она дрожащим голосом. – Я решилась туда снова прийти спустя месяцы.

– Господь всемогущий! Я впечатлен, что ты вообще туда вернулась после такого позора.

– Я пухлячок, у нас кожа толстая.

Я качаю головой.

– Хватить себя ругать за свои формы! Это главная твоя проблема.

Фрея отшатывается от меня.

– Я не считаю, что ругаю себя.

– И что это тогда за слова?

– Просто называю вещи своими словами. Я не худая, и меня это не смущает. Просто мне не нравится, как люди боятся существующих ярлыков. Все и так ясно, если у тебя есть глаза: я полная.

– Но считаешь ли ты это красивым? – спрашиваю я, уже зная ответ.

Фрея открывает рот, но ничего не говорит.

– Видишь? – констатирую я, разочарованно качая головой. – Ты себя ругаешь, даже если сама этого не понимаешь. Если ты не можешь признать, что полнота тоже привлекательна, я знаю, с чего мы начнем.

Я встаю с дивана.

– Что ты задумал? – спрашивает Фрея, сверля меня взглядом.

Я протягиваю ей руку.

– Поднимайся. Мы идем по магазинам.

– Так чего ты от меня хочешь? – Я стою в примерочной «Дебнемз» – универмага на Оксфорд-стрит, до которого нам пришлось ехать полчаса.

Мак растягивается на длинном лиловом покрывале и указывает в сторону кабинок.

– Надень это роскошное платье, которое выбрала для тебя вежливая леди, и покажись мне.