Книга Минутку, пожалуйста, страница 52 – Эми Доуз

— «Кое-что» — это что?

Я тяжело выдыхаю и бросаю раздраженный взгляд на Дина, который все еще стоит в гребаном дверном проеме, будто он ее сторожевой пес или типа того. До него, наконец, доходит, и тот отступает назад, давая нам с Линси немного уединения.

— Кое-что, что поможет лучше узнать человека.

Линси хмурится, словно не понимает, о чем я.

— Это одна из твоих проблем с переездом ко мне. Ты меня не знаешь. Я пытаюсь это изменить. — Я бросаю взгляд на часы. — Можешь просто обуться и взять пальто? Мы опаздываем.

К счастью, она выполняет мою просьбу, и я направляюсь к месту нашего назначения. Ведя машину, передаю ей с приборной доски лист бумаги.

— Можешь заполнить по дороге.

Линси пялится на листок в моей руке.

— Хм, что это?

— История болезни.

— Я вижу, Джош. Для чего ты даешь ее мне?

— Чтобы мы могли лучше узнать друг друга. — Я смотрю на нее, она наверняка уже видела такое раньше. — Моя уже заполнена и лежит там, если хочешь посмотреть.

— Зачем мне знать твою историю болезни?

— Ну, учитывая, что плод внутри тебя содержит половину моей ДНК, я подумал, ты захочешь знать. — Не говоря уже о том, что мне нужно знать историю ее семьи, чтобы, если возникнут какие-то потенциальные проблемы, я мог бы действовать заблаговременно.

— Может, прекратишь называть его плодом? — огрызается Линси, на мгновение касаясь своего живота, прежде чем схватить листок. Она замолкает, чтобы взглянуть на него. — У твоего дедушки был диабет?

— Развился с возрастом, — поясняю я.

— Все твои бабушки и дедушки еще живы? — спрашивает она, с любопытством глядя на меня. — Сколько тебе лет?

— Тридцать четыре, — отвечаю я так, словно нахожусь на собеседовании, хотя для собеседования подобный вопрос совершенно неприемлем. —Родители были молоды, когда я у них появился.

Она хмурится.

— Ты близок с семьей?

Я машинально киваю, хотя по возвращении в Боулдер несколько лет назад, все изменилось.

— Родители живут здесь, в городе, и бабушка с дедушкой тоже. За исключением родителей моего отца. Они проводят зимы в Аризоне.

Представляю, как рассказываю родителям об этой ситуации. Отодвигаю эту мысль на задний план. У меня есть недели, чтобы рассказать им. Даже месяцы. Нет никакой необходимости вводить их в курс дела в ближайшее время.

Линси некоторое время молчит, переваривая эту информацию.

— Мои родители тоже из местных. У меня жива только одна бабушка, — тихо говорит она. — Она живет в пригороде неподалеку от Грили.

Я киваю и смотрю на листок.

— Не забудь записать все это в историю болезни. В боковом кармане дверцы с твоей стороны есть блокнот.

Пятнадцать минут спустя Линси заканчивает заполнять анкету, а я подъезжаю к зданию из коричневого кирпича с большой вывеской «Оздоровительный центр на Фронтера-стрит».

Линси хмуро смотрит на меня.

— Серьезно, что мы здесь делаем?

Не отвечая, я выхожу из машины, открываю Линси дверцу и провожаю ее внутрь. Мы поворачиваем налево по коридору, и она останавливается, как вкопанная, когда я тянусь к ручке, чтобы открыть дверь, на которой написано: «Ева Гантри, LMFT» (прим.: LMFT — дипломированный психотерапевт по вопросам брака и семьи).

— Ты ведешь меня к долбаному психотерапевту? — шипит она, в ее распахнутых глазах читается обвинение. — Я думала, ты в шутку обвинял меня в сумасшествии. Типа некоего извращенного способа флиртовать, на который способен только настоящий садист.