Книга Минутку, пожалуйста, страница 3 – Эми Доуз

Как бы то ни было, мне кажется, что этот горячий, сердитый доктор, всегда смотрел на меня с другого конца кафетерия. Я заметила его сразу, как только обнаружила свое маленькое писательское убежище, потому что такого великолепного засранца, как он, невозможно не заметить. Он — нечто среднее между Крисом Хемсвортом и Джерардом Батлером — и я почти уверена, что его тело подтвердит подобное сравнение. Если он еще не завел себе страничку в Инстаграм, ему, определенно,следует это сделать, потому что я бы следила за ним каждую минуту!

Он из тех парней, кто редко улыбается. Сначала я подумала, что с моей стороны это может показаться осуждающе, ведь у него, вероятно, много забот. Черт возьми, он может лечить смертельно больного пациента или искать лекарство от плотоядного вируса, о котором остальной мир даже не подозревает. Я хотела дать парню поблажку за его решительно неприветливое отношение к миру, потому что... он горячий! Горячим парям такое разрешается — в аспирантуре этому не учат, а следовало бы.

Но в те моменты, казалось, что его гнев направлен на меня. Я могла бы поклясться, что он, просканировав весь кафетерий, встречался со мной взглядом, и его лицо угрюмого мудака принимало убийственное выражение. Странно! Я все ждала, что мужчина подойдет, думала, что, возможно, это какая-то извращенная прелюдия, но тот всегда лишь наблюдал за мной издалека, как тигр, преследующий добычу. Такое нервировало.

И, черт возьми, должна признать, это было... довольно жарко! Мой Бабник Pro40 получал хорошую тренировку от этих гребаных взглядов.

Сердитый красавчик в халате опускает свое гигантское тело на сиденье напротив меня, все время хмуро глядя на еду на подносе. Несчастный сэндвич, плотно завернутый в пленку, поддерживает оскорбленное яблоко. Даже на его бутылке с водой нет конденсата... должно быть, она теплая.

Бедный мудак-красавчик-доктор с унылой едой.

Фыркнув, он срывает пленку и вскрывает пакетик с низкокалорийным майонезом.

Я морщу нос.

Что за зверюга предпочитает низкокалорийную бурду майонезу?

Я нерешительно отпускаю торчащую из пирога вилку и вытираю потные ладони об обтянутые джинсами бедра, пока тот мастерски размазывает соус по сэндвичу, а затем выкладывает слой горчицы. Я не могу оторвать взгляд от этого зрелища,потому что, во-первых, он находится в полуметре от меня, а во-вторых, это первый раз, когда я так близко к нему, и мне нужно насладиться видом.

При такой близости его поведение, несомненно, более пугающее. Воздух вокруг него почти вибрирует от раздражения. Интересно, означают ли едва заметные морщинки в уголках его глаз, что он старше меня? Логично, если красавчик доктор. Мне двадцать семь, так что ему, наверное, лет тридцать пять, что придает ему еще большую сексуальность, потому что я всегда питала слабость к мужчинам постарше.

Однако, судя по языку его тела, мне, вероятно, не стоит надеяться, что это станет очаровательной встречей в больничном кафетерии. У него выражение лица акулы, почуявшей кровь.

Я сглатываю комок в горле. Что бы сделала Кейт в подобной ситуации? Может, поймала акулу на живца?

— Здрасьте. — Мой дурацкий голос срывается, как у тринадцатилетнего мальчишки. Я прочищаю горло и пытаюсь снова. — То есть, привет.

Из груди доктора вырывается бурчание, он подносит сэндвич ко рту и агрессивно откусывает, прежде чем, наконец, обратить внимание на меня.