Онлайн книга «Как проиграть в любви»
|
– Простите, парни. Я что-то… сдулся. – Чувак, возьми себя в руки! – Диего хлопнул меня по спине. – Мы, если что, прикроем тебя, но давай уже кончай играть как тряпка. Нет базара – надо перестать играть как тряпка. Я не могу проиграть этот матч – не тогда, когда на меня смотрит вся нация. Слишком многое поставлено на карту. Но я не мог перестать думать о вероятности того, что SportsCenter в перерыве между периодами запустит опровержение моей истории. Эли сообщил, что смог связаться с папарацци, у которых были права на те снимки, и оказалось, что у них действительно есть и видеоматериалы. Я весь превратился в сплошной комок нервов. Мяч выскальзывал из моих рук чаще, чем обычно. Моим товарищам по команде и тренерам казалось, что я сошел с ума. Я и сам думал, что схожу с ума. Неужели они это покажут? Неужели комментаторы канала пойдут навстречу и реально пустят запись во время перерыва? Последнее слово за Элом Данненбергом, бывшим квортербеком НФЛ, игравшим когда-то с моим отцом. Во время нашего последнего собрания перед игрой и по дороге к полю я посылал Всемогущему мольбы о том, чтобы Эл согласился. Два первых периода показались мне вечностью. Покажут они сегодня видео или так и оставят в архивах – я в любом случае буду мучиться неизвестностью до тех пор, пока после душа не выйду со стадиона и не сяду в машину. Впервые за свою спортивную карьеру я смотрел на часы на большом экране не для того, чтобы узнать, сколько времени у нас остается и успеем ли мы забить еще один мяч, а чтобы понять, когда наконец смогу отправиться в раздевалку и зайти в интернет. Ну что за хрень? Вот почему отец отговаривал нас от отношений. Вот он, этот вынос мозга, когда ты начинаешь париться о том, что чувствует другой человек, и о том, что о тебе думает общественность. Сам себя не узнаю. Это определенно не то, о чем ты должен думать, когда на тебя в упор смотрит 250-фунтовый[14]лайнмен, готовый прорвать линию защиты, как несущийся на всех парах поезд. Толпа на трибунах оглушительно скандирует. Тренеры, стоящие за боковыми линиями, что-то кричат нам в наушники, тренер специальных команд орет благим матом. Я поднял вверх руки: – Что-что? Все произошло слишком быстро для того, кто потерял концентрацию: в меня кто-то врезался, я даже не успел заметить, кто именно, и упал на задницу. Это был один из тех немногих раз, когда меня сбили с ног. Отлично. Просто офигеть. Зрители хлопают и свистят, пока Лэнс Моррис помогает мне встать. – Что за фигня, чувак? Мне нужно собраться. Но у меня не получается. Милостью Божьей мы все-таки выиграли этот матч, но это не значит, что мне все сойдет с рук. Я знал, что меня вздрючат либо сейчас, либо позже, либо оба раза. Тренер будет зол как черт, фанаты еще злее, и я даже не представляю, что скажет мне потом по телефону Дюк. Обычно он звонит мне после игры. Как только раздался финальный свисток, я снял шлем, чувствуя на себе взгляды тысяч пар глаз. У тренера было багровое лицо. Трудно понять градус его бешенства – этот человек всегда так выглядит. Я прошел мимо него, взял бутылку воды и вылил ее себе на голову, за шиворот, в рот – парни из команды обходили меня за километр, и слава богу. Не хочу ничего слышать. Ни от кого. Даже от родных братьев. Но Дрейку было пофиг, он не мог сдержаться и уже направлялся ко мне. Сегодня он так и не вышел на поле и, в отличие от меня, выглядел не потным и выжатым как лимон, а, наоборот, замерзшим до посинения. |