Книга Бывшие. Верну тебя, страница 49 – Кэти Свит

Как чувствовал, блин!

— Так надо, — бросаю короткое. На большее пока не способен, увы.

Ева одаряет меня обеспокоенным взглядом и тяжелым вздохом. Благо, дальше не комментирует, иначе бы получила по первое число.

Я не до конца успокоился.

Да блин! Как справиться с бушующими эмоциями, хрен знает.

Меня приперли к стенке, завалили вопросами про сестру. Либо узнали про наш план, либо ради профилактики. Уже фиг разберешься.

Безопасники — хладнокровный, жестокий народ. С ними лучше не сталкиваться.

— Порежешь? — киваю на лежащий на столе кусок сала. — Мне б закусить, — озвучиваю,наливая вторую порцию в стопку.

— Петь, может покушаешь? — робко делая шаг ко мне, интересуется Ева. — У меня есть тушеная картошка с мясом и баночка соленых огурцов, — достает из холодильника озвученное. — Будешь? — спрашивает с надеждой.

Киваю. Потому что слов не нахожу.

Не привык я к Еве, которая вот так безропотно за мной ухаживает.

Пока она хозяйничает на кухне, я опрокидываю еще одну стопку и направляюсь в душ. Запах, которым успела пропитаться одежда, меня добивает.

На протяжении последних четырех часов меня жестко прессинговали, ждали, что я расколюсь. В таком темпе закидывали вопросами, аж удивительно, как продержался.

Все ждали, что сдамся. А я оказался крепким орешком.

Снимаю с себя провонявшие потом и кровью шмотки, закидываю их в машинку стирать, а сам тем временем включаю воду и забираюсь под теплые струи. Начинаю мыться.

— Ты точно в порядке? — сквозь шум воды моего слуха достигает встревоженный голос Евы.

Она переживает настолько сильно, аж решилась в ванную зайти! Охренеть можно.

— Все под контролем, — озвучиваю холодно.

За ширмой раздается судорожный вздох.

— Как знаешь, — шелестит еле слышно.

Нутром чувствую, что остался один. Лишь после этого ступаю под воду с головой, закрываю глаза и жадно хватать ртом воздух.

Сегодня были моменты, когда мне его катастрофически не хватало.

— Спасибо за одежду, — благодарю, выходя из ванной.

Вешаю мокрое полотенце на стоящую в комнате сушилку для белья и возвращаюсь на кухню.

— Пожалуйста, — отвечает, как только появляюсь рядом.

Ставит на стол тарелку с горячей картошкой и вилку, рядом опускает еще одну. На ней красуется тонко нарезанное сало, соленые огурчики и селедка с лучком. Рот непроизвольно наполняется слюной.

— Ты не будешь? — уточняю, понимая, что Ева не накрывает на вторую персону.

— Нет. Я на ночь стараюсь не есть, — признается, присаживаясь на мягкий стул. — Сам понимаешь, следить за фигурой нужно.

Хмыкаю, не скрывая своего скептического отношения к прозвучавшим словам.

— У тебя скоро будет огромный живот. Хочешь или нет, но ребенок свое возьмет, а уж тебе решать, откуда именно, — озвучиваю свои мысли, впервые так свободно говоря про беременность.

— Что именно ты подразумеваешь под своими словами? — пристраивая голову на согнутыхруках, спрашивает.

Отставив в сторону наполненную стопку и вернув на тарелку вилку с нанизанной на зубчики картошкой, посылаю Еве многозначительный взгляд. Но, к великому моему изумлению, она смотрит мимо меня куда-то на стену.

Удивленный ее реакцией, оборачиваюсь.

Прохожусь изучающим взглядом по стареньким обоям, но ничего критичного не нахожу. Неожиданно для себя самого понимаю, что Ева просто не хочет сталкиваться со мной взглядами. Не готова.