Книга Останови меня, Иначе все повторится, страница 70 – Лира Велена

— Значит это правда? И жуткий кошмар мне не приснился?

— Не терзай себя, Ева, — ее испуганный взгляд болезненно отозвался в груди. Она так настрадалась со мной, я не имела права дальше ее испытывать.

— Все хорошо. Мне просто необходимо отдохнуть, — пересилив внутренний хаос ответила сдержанно.

— Конечно. Я рядом посижу.

— Мам, прошу тебя, выброси цветы, и проветри комнату.

— Как скажешь, — согласилась после минутного молчания.

Оставшись наедине с собой, зажмурила глаза.

Как же мне хотелось исчезнуть или уменьшиться в размерах, стереть из памяти все, что случилось.

Проклятого Соболевского и брата ублюдка.

Насилие, рукоприкладство, унижения — столько ужасных вещей навалилось, и, как морально не сломаться, я не хотела думать. Просто плевать.

Голова раскалывалась от обрывков воспоминаний, от мыслей крутящихся ураганом.

Горло раздирало спазмами, но слезы отсутствовали и потому удавалось подавлять обжигающие чувства.

В ноздрях защипало от шлейфа лимона, и это, подобно удару в солнечное сплетение.

Как он мог прийти сейчас?

Когда, я уязвима и оголена, будто разорванные провода и не готова дать сопротивление?

Пришёл издеваться? Унизить в очередной раз?

Это кощунственно даже длянего.

— Ева. Малыш, — низкий голос сработал спусковым крючком, и в голове произошел глухой щелчок. Тремя шагами Наум разорвал дистанцию, а внутри разворачивалась буря. — Я знаю, ты слышишь меня! Эта тварь будет наказана и все, кто причастны к… — запнулся. Я с трудом раскрыла тяжелые веки и мы встретились взглядами. Впервые, зрительная борьба мною выиграна, Наум увел в сторону глаза. Я молчала. Колючий ком в горле не пропускал слова. — Боль, так быстро не затянется, но ты будешь отомщена, — будто это имело значение.

— Где ты был? — шепотом произнесла. Моргать было больно и держать прямо взгляд.

— Я…

— Почему ты не пришёл? — продолжала шептать.

— Я не успел, — ответил и отпустил широкие плечи. А я горела и готова в агонии разорваться. Он не виноват. Наума в доме не было. К тому же, это я сбежала от Соболевского. Я все понимала. Но боль слишком велика, и больше не в силах в себе ее держать — я захлебывалась ею.

— Где ты был?..

— Ева…

— Где ты был?.. — Повторяла обезумев, и горячие слезы застилали глаза.

— Любимая, — качнул головой словно сожалел.

— Почему не пришёл? Отвечай, — сорвалась на крик. Пыталась встать, но тело не слушалось. — Вам этого хотелось? Ты наконец доволен? — Сердце клокотало от боли, от горечи и несправедливости. Началась истерика. Индикаторы отреагировали увеличив пульсацию. — ГДЕ. ТВОЮ МАТЬ. Я. СПРАШИВАЮ. ТЫ. БЫЛ? — выкрикнула в ярости. Моя голова металась по подушке. — Ааа, уходи, — заплакала в отчаянии. Мне хотелось биться головой об стенку до потери сознания, до чистого листа в памяти. Чудовищная боль раздирала изнутри. — Уходи. Ненавижу. Всех. Вас. Ненавижу, — я чувствовала себя мертвой.

Забежала мама, за ней врачи.

Женщина подошла к Науму, и задала увесистую оплеуху.

А он не двигался. Беспристрастно наблюдал за моими мучениями.

Возможно, что-то человеческое осталось в нем, потому что наконец он покинул палату. Сжалился.

Доктора проверяли пульс, держали руки и уговаривали успокоится.

Почувствовав лёгкий укол, я ощутила слабость и образы медиков расплывались кривыми разводами.

А позади них, стояла моя любимая мамочка.