Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 80 – Алиса Перова

— Кирюх, а что, она всегда так заикается?

Господи, ну что за придурок!

— Нет, Гена, н-не всегда, — я оглядываюсь через плечо, — только когда г-говорю.

— О-о, прости, пожалуйста, — растерялся он, виновато улыбаясь. — Только без обид, ладно? Со мной тоже часто так бывает, когда я волнуюсь… потому и спросил.

— Геныч, заглохни! — рявкнул на него Кирилл. — Ты иногда деликатный, как бульдозер.

— Кирюх, прости, я ж не хотел… ну… ты ж меня знаешь.

Возвращаясь к столу с чашкой, я вижу, как Кир извиняется одними глазами, и как виновато смотрит на меня Наташа, пытаясь подавить смех. Ну, хоть оттаяла девочка — и то хорошо. Я улыбаюсь им в ответ и почему-то совсем не обижаюсь, мне тоже веселонаблюдать за смущённым Генычем.

— Стефания, всё же хорошо, правда? — он преданно смотрит мне в глаза. — Это ведь как фишечка! Ну-у… твоя индивидуальность.

— Хочешь сказать, что мой дефект речи д-делает меня особенной? — вкрадчиво спрашиваю.

— Да! — радостно и опрометчиво подтверждает Геныч, но тут же даёт задний ход и начинает злиться. — Не-эт! Что ты меня путаешь? Ты же видишь, что я волнуюсь!..

В своей растерянности и грубоватой манере изъясняться он выглядит таким смешным и трогательным…

— Так значит, во мне нет никаких ф-фишечек? — я часто моргаю и обиженно выпячиваю нижнюю губу, стараясь не рассмеяться. А Геныч шумно вдыхает и выдаёт:

— У тебя совершенно чумовой… — он вдруг осекается, — у тебя глаза зелёные… очень красивые. И имя у тебя тоже красивое… я раньше никогда не слышал. Ну… до того, как тебя встретил. А у вас вообще у всех имена необычные… да? И Александрия, и Айка, и вот… Стефания. Кстати, я Кирюхе уже говорил об этом, — и, не глядя на Кира, он толкает его локтем, — скажи, Кирюх… А у вас же ещё брат есть, да? Он же вроде в Киеве живет, да?

Кажется, от волнения у Гены случается не заикание, а словесный понос. Надо же, ещё и брата припомнил. Сейчас я не очень хочу говорить о нашем брате, но всё же киваю, мол, да — брат есть и живёт он в Киеве.

— У него же с кем-то из вас одинаковое имя, да? Мне Кирюха говорил, — продолжает Геныч. — Как его там… Стефан, да?

Мы с Кириллом одновременно взрываемся от хохота, а Геныча, наконец, замолкает — похоже, отлегло.

— Его зовут Александр, — отвечаю я, отсмеявшись. — И они с-с нашей Сашкой б-близнецы.

— Серьёзно?! — удивляется Наташа. — Ничего себе! А я не знала. А как это… почему у них одинаковые имена?

Я рассказываю, что так захотелось нашей маме и что, на самом деле, имена не совсем одинаковые — Александр и Александрина. А ещё в нашей семье есть Валентин и Валентина — это папа и бабушка (папина мама). Кажется, даже Кирилл осознал это только что, и теперь в нашей кухне становится очень шумно и весело.

— Охренеть! — гремит Геныч. — Кирюх, а почему вы с Айкой не продолжили семейную традицию? Назвали бы своих пупсов Кириллина и Кириллия… а то я имя второй кнопки всё время забываю.

— Её зовут Лия! — неожиданно прозвучал голос Айки, и в кухне стало очень тихо.

— Ой, раз будили,да? — Наташа зажала себе рот ладонью, и её испуганные глаза превратились в блюдца.

А Гена, втянув голову в плечи, словно ожидая удара по затылку, медленно развернулся к Айке и пообещал громким шепотом:

— Ага… я обязательно запомню — Лия. Аюшка, гуля моя, а может, это… по чайку? Поговорим о добром… вечном…