Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 185 – Алиса Перова

— Ты это… знаешь, что… разверни-ка своё дуло внутрь или ботинком прикройся.

Одиссей, само собой, оскорбился и отправился заливать тоску огненной водой. Да и хрен с ним! Тем более фигуристая мулаточка (чёрт, как же её зовут-то?!) очень вовремя принесла огромное блюдо с сырами и фруктами, и всё стало очень хорошо.

А дальше — ещё лучше! — это когда я обнаружил на своих коленях шоколадную задницу. Ощупал, конечно — приятный такой, сочный филей. Правда, когда девичьи ладошки стали наглаживать мою грудь, а губки, что-то жарко забормотав, потянулиськ моему рту, я вспомнил, что лучшее — враг хорошему.

— Конфетка, ты прелесть, — честно признался я, уворачиваясь от настойчивых губ, — но у меня девушка есть. Она тоже очень красивая, и ждёт меня дома… неудобно как-то, она же мне верит.

Но девке до звезды — глаза горят, а руки делают. Ух, эти сладкие французские десерты! И что теперь делать? Да и перед Дианой неудобняк. Но, поискав глазами Дракошку, я понял, что подмоги ждать неоткуда — парочка влюблённых уже слилась. А между тем мулаточка оседлала меня прочно и осмелела до безобразия, и в её ловких ручках моё безобразие мгновенно возмужало и окрепло (клянусь, это не я!).

— Детка, прости, но в такой позе я до свадьбы не могу, — аккуратно пытаюсь снять шоколадку с колен.

Куда там — похоже, эта горячая штучка вознамерилась устроить на мне скоростной тест-драйв, а её губы зашептали торопливо, призывно и совсем непонятно:

— N'aie pas peur, ça ira. (Перевод: «Не бойся, тебе будет хорошо».)

Звучит красиво и, наверное, многообещающе.

— Ну как… в рукопашную теперь придётся справляться, — я пытаюсь худо-бедно поддерживать диалог. — Видишь, что ты натворила, хулиганка?

— Détends — toi, mon chéri. (Перевод: «Расслабься, мой дорогой».)

— Вот и я говорю, что время дорого.

Но нет — не понимает ни хрена. И быть бы мне принудительно использованным, но моё очередное предложение неожиданно оказалось спасительным:

— Слушай, а может, давай в бассейн нырнём? Охладимся немного…

— Idiot! — взвизгнула девчонка, резко спрыгивая с меня.

О, кажется, я стал немного понимать язык!

А в следующий миг лицо мне обожгла пощёчина. А за что?! Что я такого сказал?

— Клара! — грозно зарычал Жак и, лающе ругаясь, двинулся на потерявшую страх горничную.

Во, точно — Клара её зовут!

— Э, стой, брат! — я поднялся навстречу Жаку, задвинув мулаточку себе за спину. — Всё нормально, просто вышло маленькое недопонимание.

А тем временем Клара, позабыв про мой расстроенный «кларнет», рванула наутёк.

Это уже позднее Одиссей разъяснил мне, что «бассейн» на французском звучит как «обвисшая грудь». Вот чёрт! Предупреждать же надо! Некрасиво как-то получилось. Зато честь сберёг, даже несмотря на то, что надрался я сегодня до состояния кабачковой икры. И, добравшись до своего мобильника, я поспешил написать Сонечке:«Я тебе не изменил».

Отправил. Перечитал… Нет, как-то не так надо было сказать…

Так, всё — пьянству бой! И баиньки! Потому как утро вечера трезвее.

— Бон ньюи! — машу рукой в пространство и, не оглядываясь, топаю к себе.

Правда, обнаружить свою спальню мне удалось далеко не сразу, и хорошо хоть я к Шапокляк не вломился — то-то шухеру было бы.

* * *

Раскинувшись на широкой кровати, я таращусь на французское небо, где по-летнему ярко сияют французские звёзды… а душа настойчиво требует: «Ты обязан порадовать Стефанию — рассказать, что её талант оценили, и уже очень скоро её ждёт большой успех».