Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 139 – Алиса Перова

— Уверен, что не хочешь зайти? — игриво спрашивает Наташка, щекоча острыми ноготками мой затылок.

Молчу. По голове разбегаются неприятные мурашки, и я с раздражением уклоняюсь от её рук. Нетрезвая и агрессивная Натаха здорово остужает все мои хотелки, но даже не понимает этого. Или не хочет понимать. Девочка сегодня в ударе — дерзит, хулиганит… а я не настолько тугой, чтобы не выявить причинно-следственную связь. Да и Жека подтвердил мои подозрения. Ноя уже задолбался быть милым и понимающим! Мне хочется немедленно выдернуть эту пигалицу из машины за шкирку и встряхнуть как следует, взбалтывая кисель в её хорошенькой бестолковой головке.

«Иди на хрен, Наташа!» — хочется заорать во всю глотку. Но я стискиваю зубы и молчу, потому что знаю, что пожалею.

И тут же замечаю насмешливый взгляд Сонечки. Какая продуманная девочка! Укротительница, задрать её…

«Иди на хрен, Соня!» — хочется прорычать ей в лицо, чтобы стереть ухмылку с её губ. Но я знаю, что потом мне будет очень хреново, поэтому отворачиваюсь и торопливо покидаю салон.

Сука-а-а… хоть в лес беги! Но ногу будто раскалённым железным прутом проткнули. Глубоко вдыхаю запах прелой листвы, сосновых иголок и слабый запах костра. Спокойно… это всё усталость и нервы. Это пройдёт…

— Оказывается, у нас гости? — звучит от калитки, и я с какой-то свирепой радостью спешу на этот ехидный голос.

— Александрия, звезда моя, выглядишь просто убийственно красивой!

— Чего не скажешь о тебе, крокодил, — ласково воркует она.

— И это лишь доказывает, что у нас обоих отвратительный вкус.

Айка, махнув рукой на прощание, быстро сбежала в дом, а полусонный Кирюха с видом святого мученика остался с нами. За моей спиной Натаха сопит, как разъярённый буйвол. Даже страшно оглядываться.

— У тебя, Гена, ещё и память отвратительная, — парировала Рыжая. — Хотя я думаю, что дело вовсе и не в памяти. Знаешь, одна наша родственница из Киева тоже нещадно коверкала моё имя, но я никогда не обижалась, ведь та бабка была глупой и малограмотной.

— Саш, — прорезался звонкий Наташкин голос, — за языком своим следи.

— А то что? Куда ты прёшься, кто вообще с тобой разговаривает?

— Э, девчонки, брейк! — я оглянулся, чтобы успокоить мою неожиданную защитницу, но Наташка раздражённо отмахнулась и впилась взглядом в Сашку.

— А я что, должна спрашивать у тебя разрешения высказываться? Мне не нравится, что ты оскорбляешь моего друга, поэтому и говорю. И дальше буду говорить обо всём, что считаю тупым и неоправданным.

— Тогда в первую очередь выскажи своим родителям за их тупой и неоправданный поступок двадцатилетней давности. Или сколько там тебе лет?..

— Охренела, овца?! — взвилась Натаха, но я поймал её на лету, уж слишком разные у них с Рыжей весовые категории.

— Малышка, да успокойся, это неудачная шутка.

— Да пошёл ты, кобель! — вырываясь, Натаха едва не угодила мне в пах коленом.

— Ты что творишь-то, дурная, отобьёшь ведь… ногу себе.

— Ага, давай, подойди ближе, курица малокровная! — подзуживает её воинственная Александрия, переплетя руки на роскошной груди.

Хотя по сути — просто борзая сисястая баба!

— Саш, рот закрой! — это проснулся святой Кирилл и вклинился между девчонками.

— Свой захлопни, а то весь воздух проспиртовал, — рявкнула Сашка, пытаясь оттолкнуть Кирюху.