Книга Дочь для миллионера. Подари мне счастье, страница 64 – Алекса Гранд

– Даже так?

– Именно так.

– До свидания, Евгений Владленович.

– До завтра, Эва Владимировна.

Несмотря на остатки плещущейся внутри обиды, я торжествую. Пусть совсем за короткий срок, но я успела прикипеть и к Петровскому, и к парням-реабилитологам, и к свои спортсменам, которые порой боязнью процедур напоминают нахохлившихся пацанят.

Не кривя душой, я не хочу искать новое место, вливаться в незнакомый коллектив и кому-то доказывать, что я хороший специалист.

Пережив спектр разноплановых эмоций, Ксюша вскоре начинает широко зевать и без лишних споров топает в ванную, а потом в спальню. Во мне же, напротив, до сих пор плещется адреналин. Передглазами стоят картинки-кадры, как Багров обводит одного защитника, второго, третьего и вызывают неподдельное восхищение.

Поэтому, пожелав дочке доброй ночи, я возвращаюсь в гостиную. И Данил, ожидаемо, составляет мне компанию. Усаживается рядом, кладет руку на спинку дивана позади меня и блаженно жмурится.

– Признайся, это ты надавил на Бергера и заставил его извиниться?

– Я, – без ложной скромности соглашается Багров и победно ухмыляется. – Не мог же он отказать своему лучшему бомбардиру.

В эту секунду Данил походит на азартного мальчишку, заполучившего важный трофей и заслуживающего похвалы.

– Спасибо.

Роняю я негромко и невесомо дотрагиваюсь до его ладони, покоящейся у него на коленях. Сейчас, когда Ксюша смотрит цветные сны, а Зевс мирно свернулся клубочком на ковре, я не вижу смысла хорохориться и строить из себя воинственную амазонку.

С Багровым мне нравится быть слабой беззащитной девушкой, которая нуждается в его покровительстве.

– Мне было не сложно, Эва. К тому же, я не хочу отпускать тебя в другой клуб, где рядом с тобой будут крутиться левые мужики с повышенным уровнем тестостерона.

И это заявление, пропитанное прямолинейное откровенностью, тоже льстит моему самолюбию. Заставляет поверить, что для Данила я не малозначащий эпизод в его жизни, а что-то по-настоящему ценное. То, за что он готов бороться и на что готов предъявлять права.

Какое-то время мы сидим молча. И так мне комфортно в этой благостной тишине, что слова кажутся лишними. Не нужно ничего, кроме нашего размеренного дыхания и сердцебиения в унисон.

Но как бы хорошо мне ни было в этой просторной гостиной с приглушенным светом, все-таки наступает пора ложиться, раз уж меня восстановили в должности.

Багров провожает меня до двери комнаты, которую я выбрала, и тормозит у порога. Задумывается на пару секунд, делает глубокий вдох и наклоняется. Сначала касается губ невесомо, потом углубляет поцелуй, выбивая из моей груди едва слышный стон, ведет пальцами вверх вдоль предплечий.

И проделывает это все с таким трепетом, что я готова простить ему все. И его сумасшедших фанаток, и непростой характер, и даже досадный инцидент с Тимофеевой. Лишь бы он продолжал будить бабочек в моем животе.

К опасной грани мы приближаемся стремительно. Багров отстраняется первым, прочесывает волосы пятерней и прислоняетсялбом к моему лбу, уволакивая меня в бездонное море его карих глаз.

– Какая же ты сладкая, Эва. Нежная карамель.

Высекает он сипло и разворачивается до того, как я успею что-то ему ответить.

Трогательный жест, благородный. Не очень вяжущийся с обычно напористым Данилом, оттого еще более ценный.