Онлайн книга «Майское лето»
|
– Я т…т…тебя разб…разб…разбудила? – Я не спал. Не могу спать днем. Ты как здесь оказалась? Я же тебя оставил в тепле и уюте дома. – Ты можешь себе представить, – ее лицо снова стало кривиться, – ты вот наугад сказал… сказал, что тот парень на фото мой папа, и угадал. Комедия просто. Ты пошутил, а вскрылась целая семейная тайна. Можно мне у тебя пока побыть? – Конечно, – спокойно ответил он. – Будь как дома. Он сел на диван, Нина положила голову ему на колени и, слушая, как он водит карандашом в альбоме, задремала с мокрыми полосами на щеках. Когда она проснулась, комната все еще тонула во мраке из-за туч. Не сон… – Успокоилась немного? – спросил Никита, положив альбом и карандаш на подлокотник дивана. – Плакать хочется. – Плачь, если хочется. И Нина правда заплакала. Она лежала у Никиты на коленях, смотрела в потолок, и из глаз ее, стекая по обеим щекам, на диван капали слезы. – Этот парень с фотографии… Его Дима зовут. То есть получается, мое отчество Дмитриевна должно было быть. И папа мне не родной. Получается, у меня нет папы? – Есть. Ты же Нина Сергеевна. Папа есть. – Но он мне неродной. А в семье должны быть кровные узы… – Ты Джина любишь? А Любовь? – вдруг спросил Никита. – Люблю… – Как думаешь, много у вас общей крови? – Это же животные… – А разница? Любовь-то одна. И семья – это не кровь, это осознанное желание быть рядом с людьми, помогать им, заботиться о них, встречать, в конце концов, вместе Новый год. Так что зря ты думаешь, что твой папа перестал быть твоим папой только из-за того, что вы не родственники. И семья у вас хорошая. Со своими тараканами, как и все семьи, но хорошая. Нина молчала. – У него… у папы, я имею в виду, на руке есть шрам, – Нина говорила это не Никите, а как будто сама себе. – Прямо на ладони. Огромный шрам. Они с друзьями в гараже машинучинили, а я рядом гуляла. Вдруг забежала в гараж, и на меня полетела раскаленная докрасна железная арматура… Он ее голыми руками схватил. Ожог был страшный, ходил перебинтованный потом… Схватил голыми руками. Даже не задумавшись. Чтобы я жива осталась. – Понимаешь, дело не в общей крови. Ни одна кровь не соединит людей, которые не хотят быть семьей. Серьезно тебе говорю. Ведь у моего папы были братья. Но ни один из них не помог мне и маме. А кровь общая. Семья – это все-таки чуть меньше про реальные генетические узы и чуть больше про простое человеческое желание помогать, заботиться и чувствовать себя любимым, да и самому любить… Прикипают люди в семье друг к другу, понимаешь? Какое уже кому дело, кто родной, а кто неродной… Нина снова помолчала. – Как думаешь, мне нужно найти родного папу? Что, если он пожалел? Что, если будет рад? – Как хочешь, Нина. Хочешь – ищи, не хочешь – не ищи. – А если не будет рад… Если не пожалел… – шепотом сказала Нина, все так же глядя в потолок. Не желая больше думать, она села на диване, все так же кутаясь в одеяло, и прислонилась к Никите, чтобы он ее обнял. Как с ним спокойно… Какой родной и простой у него запах… В дверь постучали. Никита поцеловал Нину в висок и пошел открывать. – Никита, здравствуйте, Нина у вас? Раскат грома не позволил Нине ничего больше услышать. Похоже, снова собирался ливень. Вот тебе и август! Никита появился в комнате один. – За тобой папа приехал. Он ждет в машине. Сказал, когда будешь готова, тогда и выходи. Он будет в машине хоть весь день… Ну, чего плачешь? Плакса, – ласково улыбнулся Никита и снова обнял Нину. |