Онлайн книга «Майское лето»
|
Никита немного помолчал. Потом сказал: – Жили мы в Осетии. Папа там работал. Я, – он улыбнулся, – как сейчас вижу, в обеденный перерыв мы шли с мамой в какую-то столовую, а там чай такой вкуснющий, сладкий и хлеб… обалдеть можно. Пока мы ждали папу, я мог съесть три больших куска и выпить две кружки чая. И родители счастливые были. Помню, как смеялись… А вообще очень много подробностей я не помню, потому что был маленьким, а бабушка сама не знала, что точно произошло. Помню, что был вечер, окна распахнуты, потому что лето. Как-то беспокойно. Знаешь, когда ты маленький, еще понять ничего не можешь, только на месте не сидится от неприятного чувства внутри. Вдруг в комнату черный ворон влетает. Мама сказала, что это плохой знак. Она тогда от телефона не отходила. Ждала звонка, наверно, от папы. На следующий день пришла полиция и сказала, что папа найден мертвым. Ножевое ранение, списали все на уличных хулиганов. Мама быстро стала собирать вещи, чтобы вернуться домой. Знала, что не простые это хулиганы. К нам тоже эти убийцы приходили, сосед отбил нас, с ружьем вышел. После этого случая у мамы сдали нервы, она попала в больницу, а меня отправили в детский дом. Я там два месяца провел. – Плакал… – Плакал, – он вздохнул, – все чужие. Для сирот, которые там с детства, наверно, привычно, а я скучал по маме. Меня бабуся забрала. – А как она узнала? – Начала беспокоиться из-за того, что мы на связь не выходим. Собралась и приехала. Организовала перевозку папину… точнее, его тела, домой, меня забрала, маму на ноги поставила. – Боевая бабушка. Никита улыбнулся: – Ух, она знаешь какая… просто… мировая. Приехала и все разрулила. И потом уже я у нее жил всегда, здесь. – А мама? – У мамы была квартира в городе… Папина. Она там жила. – А почему ты не с ней? – С ней невозможно было. У нее шизофрения была. Нет, она нормальная, адекватная… но нервы… и она всегда считала, что ее найдут и убьют. Она часто ко мне приезжала, просто понимала, что с бабушкой мне лучше. Потом здоровье совсем расшаталось, и ее не стало. – А папа кем работал? Никита пожал плечами: – Вот этого не знаю. Не помню. А мама учителем русского и литературы… Бабушка умерла, когда мне было восемнадцать…И с тех пор я один. Нина молчала и смотрела на деревянный пол. Что тут можно сказать? Ей было так жаль, что его семья прошла через такие страшные испытания и что сейчас у него совсем никого нет… – Ты не один, – тихо сказала Нина. – Я знаю, что толку от меня мало и что я, наверно, слишком инфантильная и капризная. Только я у тебя правда есть… Она посмотрела на него и удивилась, сколько нежности и теплоты было в его взгляде. Много между ними происходило глубоко личных моментов, но никогда еще они оба не чувствовали ничего такого прочного, спокойного и сильного. Когда стало смеркаться, Никита сказал: – Я Жеке позвоню, он тебя подбросит. – Тут недалеко… – Вечером по лесу одну я тебя точно не отпущу. Я бы сам проводил, только вряд ли доковыляю потом до дома, – сказал он и приложил телефон к уху. Когда у дома послышался шум машины, Нина поднялась. Никита, завернутый в одеяло, шел следом. – Победи свое легкое недомогание, – сказала Нина, обернувшись. – Что тебе подарить на день рождения? – спросил он. Она пожала плечами: – Что-нибудь от чистого сердца. |