Онлайн книга «Майское лето»
|
Нина кивнула: – Пока, Тусь… Хлопнула дверь. Они так и стояли в тишине напротив друг друга, подпирая стены. Никита подумал, что прихожая не лучшее место для разговора. Если еще кто-нибудь пройдет мимо, то момент точно будет упущен. И почему он робел? Сам не мог себе этого объяснить. Симпатичная девчонка, конечно, даже красивая. Но в общем-то, ему встречались не хуже. И он не терялся никогда. А с Ниной… Боже мой, даже имя у нее… Нина… Нежное, тоненькое, светлое, как она сама. – Давай в гостиную пойдем? – предложил он. Нина кивнула. Едва они оказались в гостиной, она сразу же встала около окна и оперлась ладонями на подоконник. Платье ее задралось и обнажило ноги чуть выше, чем это допускали правила приличия. Никита отвел взгляд. Она это сделала не специально, он понимал и не хотел сводить свои чувства к чему-то вот такому примитивному… Слова в голове вертелись совсем другие, а сказать не выходило. Не мог. Просто не мог. Не потому, что не хотел, не выходило никак. Как-то в школе, на уроке он случайно отвлекся от болтовни с Жекой и услышал учителя. Рассказывали о Пушкине, точнее, об одном из его стихотворений. Никита тогда уловил такие слова: «Чистейшей прелести чистейший образец» – и почему-то запомнил. Потом всем девчонкам, какие у него были, он на ушко шептал одну и ту же фразу из Пушкина, а они улыбались, спрашивали, где это он научилсятак красиво говорить, и влюблялись. Но Нине… Нине такое не скажешь. Нет… Она сразу все поймет. Да и не сомневался он, что она Пушкина читала. А сказать что-то такое… этакое… очень хотелось. Не для того, чтобы очаровать и влюбить, а потому что ей не хотелось говорить простое: «Красивая, нравишься мне». Он все еще хорошо помнил, что не оценила она такой комплимент. Он всем сердцем чувствовал, что она для него стала «чистейшей прелести чистейшим образцом», но Никита не мог подобрать нечто такое же искреннее и достойное Нины. Впервые в жизни Никита пожалел, что так мало читал. Может быть, если бы он хоть две-три книжки из тех, что давали в школе, прочел, то не так сложно ему бы было сейчас выразить все свои светлые чувства. Нина заправила прядь за ухо и посмотрела на него. – Так вот, я… – начал он наконец, но, взмахнув рукой, задел книгу, лежащую на столе. Она упала на пол и раскрылась. – Вот я осел! Извини, это ведь та, которую ты читала? – он присел и замер. Из книги выпала фотография, которую Нина использовала в качестве закладки, чтобы как можно чаще любоваться ею. Нина удивилась, как в один миг Никита переменился. На пол присаживался робкий мальчик, который целых пятнадцать минут собирался с силами, чтобы сказать ей что-то важное, а встал суровый молодой человек, нахмурив брови и сжав челюсть. Он положил книгу на стол и направился к выходу. Нина удивленно смотрела ему вслед и ничего не понимала. Вдруг, вспомнив и едва слышно вскрикнув, она раскрыла книгу и посмотрела на фотографию, которую еще в начале лета целовала каждый вечер перед сном. Божья коровка, Филина ладонь у Нининого лица… Нет, нет! Он ведь подумал… – Никита! – услышала она в прихожей дедушкин голос. – А ты какими судьбами? Я сегодня никуда не собирался… – Да, – прозвучал спокойный ответ, – я совсем забыл… Дни перепутал. Пришел. Потом вспомнил. – Ну, раз пришел, может, пообедаешь с нами? |