Книга 175 дней на счастье, страница 83 – Зина Кузнецова

В смотровую вошел Андрей Петрович. Ветеринар сказал ему все то же самое, что и Леле. Леля увидела, как опустились у отца плечи и с какой невыразимой болью он посмотрел на Филю.

– Он не почувствует боли, просто уснет, – сказал ветеринар.

Андрей Петрович покачал головой. Леля понимала, что ему трудно принять решение, что он считает это предательством. Она и сама всегда считала дикостью процедуру усыпления. Леля оглядела Филю. Он страшно похудел за эту неделю. Ел мало, как котенок, и постоянно постанывал во сне. Сейчас он тяжело дышал и не открывал глаз.

– Папа, – сказала Леля, – он очень мучается. Нам нужно отпустить его. Нельзя чтобы из-за наших мук совести он страдал. Если бы был хоть один шанс, мы бы боролись, ты это знаешь, но его нет.

Андрей Петрович кивнул, несколько минут посмотрел в окно, а затем подписал бумагу. Ветеринар опустил смотровой стол. Андрей Петрович осторожно потянул Филю за ошейник, чтобы он встал. Придерживая едва стоящую на ногах собаку, Андрей Петрович и Леля привели его в дальнюю комнату, на дверях которой висела надпись: «Беременным вход воспрещен». Это было маленькое темное помещение с больничным едким белым светом. Прямо посередине стоял стальной стол, похожий на тот, который был в смотровой. Ветеринар с помощью какого-то механизма опустил его, а Андрей Петрович помог Филе лечь на него. Затем стол поднялся.

– Если не хотите присутствовать, – тихо сказал врач, – можете уйти, – но все-таки я рекомендую остаться, чтобы, засыпая, он видел вас и не волновался.

Андрей Петрович кивнул, затем посмотрел на Лелю.

– Я не хочу, чтобы ты смотрела, – сказал он.

Леля покачала головой и осталась. Она наблюдала, как врач достал шприц.

– Сейчас я введу ему наркоз, и он глубоко уснет, – сказал он. – Потом введу препарат, который остановит сердце и дыхание.

– А если он не умрет? А мы подумаем, что умрет, – спросила Леля.

– Я обязательно проверю его дыхание, сердцебиение и реакцию зрачков на смерть три раза, на пятой, десятой и пятнадцатой минуте после введения смертельного препарата, – серьезно сказал врач. – Итак, ввожу.

Леля заплакала.

Ветеринар наклонился над собакой, и в этот момент Филя открыл слепые глаза и взволнованно приподнял голову. Леля знала, что он ничего не видит, поэтому подошла к столу и дала Филе понюхать свою руку. Пошевелив носоми успокоившись, пес снова лег. Леля держала свою руку на его лапе до тех пор, пока глаза его не моргнули последний раз и не закрылись. Отец стоял рядом и обнимал Лелю за плечи.

– Теперь ввожу препарат для остановки сердца, – услышали они как издалека тихий голос ветеринара.

Дыхание Фили становилось все ровнее и тише и вот исчезло совсем.

– Время смерти – двадцать пятнадцать, – сказал врач после того, как проверил три раза все показатели.

Уже дома, который вдруг страшно опустел, Леля и папа сидели на кухне и вспоминали все радостные моменты, которые им подарил Филя. А помнишь? А помнишь?.. А помнишь… В руках Леля сжимала потертый старый красный ошейник, который врач, сняв с Фили, отдал ей. Леле все еще казалось неправильным и ужасающе странным, что вот же он – ошейник, который она всегда надевала на Филю. Почему же она не может сделать это сейчас? Как же это так? Ведь еще утром! Еще час назад!..

Будто очнувшись от транса, Леля оглядела кухню. Зрение вдруг стало острым, как у орла. Она увидела Филин мячик, валяющийся около дивана. Еще несколько недель назад он им играл. У входа была миска с пюре, которое он так и не доел.