Книга 175 дней на счастье, страница 71 – Зина Кузнецова

– Мне хочется довести ее до слез, – сказала Леля. – У тебя есть идеи?

– С ходу сложно придумать! – Надя задумалась. – Но вообще лучше всего чуть-чуть надавить морально. Подожди! – Она достала телефон. – Смотри, это ее аккаунт. Вообще-то он закрытый, и запросы учеников она отклоняет. Давай я попрошу Сашку взломать его. Не гарантирую, что там что-то такое компрометирующее будет, но вдруг.

Леля кивнула. Как-то они с Жоржем влезали в телефон к однокласснице особо свободных нравов, пока она была на физкультуре, а телефон лежал в раздевалке. Переписка с ее парнем оказалась особо пикантной, и они недолго думая сделали скрины и отправили всей параллели. Эта девочка долго плакала, а потом перевелась в другую школу. Это достаточно жестоко для Анны Романовны.

Леля и Илья двигались по сцене, изображая дуэль. Шпаги им заменяли две длинные деревянные указки, которые они выпросили у преподавателей математики и русского. Настоящие, точнее, бутафорские, директор обещал скоро раздобыть.

Илья поддел указкой Лелин берет, он слетел, и волосы ее упали на плечи. И хотя все это было частью постановки, но Леле вдруг показалось, что внимательный и серьезный взгляд, которым Илья наблюдал, как она убрала упавшую на губы прядь, принадлежал не Медведю, любовавшемуся Принцессой, а ему, ее однокласснику, к которому она относилась все серьезнее и серьезнее, испытывая волнение и смущение.

– «Принцесса! Вот счастье! Вот беда! Это вы! Вы! Зачем вы здесь?»

– «Три дня я гналась за вами. Только в бурю потеряла ваш след, встретила охотника и пошла к нему в ученики».

– «Вы три дня гнались за мной?»

– «Да! Чтобы сказать, как вы мне безразличны. Знайте, что вы для меня все равно что… все равно что бабушка, да еще чужая! И я не собираюсь вас целовать! И не думала я вовсе влюбляться в вас. Прощайте! – здесь Леля дошла до кулис, а потомснова подбежала к Илье. – Вы так обидели меня, что я все равно отомщу вам! Я докажу вам, как вы мне безразличны! Умру, а докажу!»

В зале стояла тишина. Видимо, всем очень нравилась сцена. Леля сама ужасно любила этот момент в пьесе и с удовольствием репетировала его.

– Не пойдет, – сказал директор, – вы играете так, как будто знаете, что все будет хорошо. Спорите, конечно, замечательно, только не хватает чувств. Не хватает, ребят! Вы оба должны играть так, словно знаете, что будете до конца своих дней любить друг друга, но никогда не будете вместе, понимаете? А не вот так… с обещанием хорошего конца.

После репетиции Леля стояла на крыльце школы и ждала такси. Из здания вывалилась толпа смеющихся старшеклассников. Леля разглядела и Сонечку, которая наконец выздоровела, и Машу, и Диму Косицына, и Федю – всех тех, кто остался на репетиции. Сонечка радостно помахала Леле рукой и крикнула:

– Пока, до завтра!

Леля улыбнулась ей и заметила, как замешкались остальные. После той истории с прогулом, когда Леля не выдала Федю, они уже не пытались как-нибудь уколоть ее, хотя сокращения на заводе все еще продолжались, но и не стремились подружиться, часто просто игнорируя ее присутствие.

– Да, пока, Леля, – все же сказал пухленький Дима.

– Пока, Леля, – прозвучало еще несколько голосов.

Только Маша демонстративно промолчала. У нее были на то свои причины. Вчера отец сообщил, что его сократили и Маше придется отказаться от репетитора, на которого пару недель назад она все же уговорила родителей. Маша проплакала всю ночь, а утром с опухшими глазами села писать во все магазины, кафе, салоны красоты – словом, во все заведения, которые могли бы нанять школьницу на работу. Страх, что все ее большие надежды могут вмиг рухнуть, делал ее задумчивой и отстраненной, сковывал тело. Ей казалось, что красно-серые дымящие трубы завода, которые она видела всюду, куда бы ни посмотрела, только и ждут, когда она смирится и сдастся, поэтому расщедриться на миролюбивое «Пока!» Маша была не в состоянии, хоть и признавала, что новенькая не такая гнилая, как ей изначально показалось.