Книга Буря, страница 34 – Зина Кузнецова

Петя стоял близко настолько, что я ощущала тепло его тела. Смотреть на него мне не хотелось, и я сосредоточилась на школьных воротах.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Да. А что?

– Мне показалось, что ты расстроенная была.

– Да я… Да.

– Что случилось?

Я пожала плечами. Не хотелось возвращаться даже мысленно к пережитой боли.

Мы постояли в молчании.

По моей щеке покатилась слеза, и я быстро смахнула ее.

– А тебе правда понравились фотки, которые я Кате сделала? – с прорвавшимся отчаянием спросила я.

К Пете я по-прежнему не повернула лицо, только краем глаза увидела, что он посмотрел на меня.

– Да, правда понравились. Но я же не понимаю в этом ничего.

– И я, видимо, ничего не понимаю. Дмитрий Николаевич, мой преподаватель по фотографии, сказал, что эти снимки очень банальные и что у меня нет собственного взгляда на мир.

Петя помолчал несколько секунд, а потом сказал:

– Слушай, Вер, но это же просто его мнение. Он не истина в последней инстанции. И искусство все-таки не задачка по физике – однозначности быть не может.

Я кивнула:

– Да я это понимаю. Просто не знаю… – Вздохнула, собираясь с мыслями. – Просто обидно. Мне очень нравились те снимки. А теперь я смотрю на них и думаю, что, может, Дмитрий Николаевич и прав.

– Уверен, что он ошибается.

Я закрыла глаза, стараясь подавить волну раздражения. Мне не нужна была пустая поддержка – я хотела совета, который помог бы мне стать лучше.

– Ты извини, что нагрузила тебя, – сказала я, не желая продолжать разговор. – Что-то я как-то потерялась, не получается оседлать жизнь.

Краем глаза я увидела, как Петя пожал плечами.

– Слушай, Вер, я тоже на распутье. Мне кажется, это норма для одиннадцатого класса.

Я промолчала, не зная, как объяснить ему свои чувства. Я и сама не понимала, где во мне поломка.

– Почему не танцуешь? – вдруг спросил он.

– А? Там медляк. А ты?

Он подумал, а потом сказал решительно:

– Там медляк,а тебя не было в зале.

– А при чем здесь я?

Несмотря на холод, мои щеки и уши вспыхнули, предчувствуя то, чему давно пора было свершиться. От волнения у меня все расплылось перед глазами, и я уже давно перестала видеть школьные ворота, на которых удерживала взгляд.

«Вот сейчас, сейчас!.. Боже!..»

Краем глаза я увидела, что Петя, как и я, смотрел вперед.

«Наверно, он тоже волнуется», – подумала я.

Наконец, его рука скользнула вниз, и я ощутила легкое прикосновение к своей ладошке.

– При всем. Ты – все, что сейчас со мной происходит, – услышала я.

Я долго не решалась отвести взгляд от ворот, а когда, наконец, повернула голову, столкнулась со взглядом голубых глаз.

«Какое у него прекрасное лицо. Какой красивый нос. Как невероятно он смотрит на меня, – промелькнуло в голове. – Как я прожила семнадцать лет, не испытав этого? Как могла прожить еще хоть день, не испытав?»

Ярко светила полная луна. Снег падал нам на волосы и ресницы.

В голове продолжали носиться мысли:

«Каково это ощущать чужие губы? Боже мой! Как наше такое хрупкое человеческое сердце способно пережить эту лавину чувств? Это случится сейчас, сейчас!..»

На следующее утро я встала к зеркалу и начала пристально разглядывать свое лицо. Никаких изменений. И с душой то же самое. Я думала, что любовь, которая вдруг родилась во мне, перекроет то мучительное и непонятное, что я чувствую, но вчерашний первый поцелуй ощущался так, будто в море бросили камень, а он лишь потревожил поверхность и скрылся в глубине.