Онлайн книга «Буря»
|
– Что такое? – испугался он. – Живот болит. Я вернулась на диван. Папа встал напротив, загородив телевизор. – Давно болит? – Часа два. – Опять дрянь всякую ела? Я нехотя кивнула. – Таблетку пила уже? – Нет. Папа сходил на кухню и вернулся с таблеткой и стаканом воды. – Держи, выпей, должно помочь. Я сейчас на рыбалку уеду. Мама не знаю где, но скоро должна прийти уже, наверно. Я запила таблетку и устроилась на диване так, чтобы меньше ощущать боль. Но поза, в которой мне было удобно, вдруг перестала приносить облегчение, и, как бы я ни старалась подтянуть ноги, чтобы ослабить боль, все было бесполезно, резь не проходила. Вдруг я поняла, что за последние два часа она усилилась. Это не было похоже на то, что я когда-либо чувствовала раньше. В глубине квартиры слышались торопливые папины шаги. Он чем-то гремел на кухне, собираясь на рыбалку. Вечернее солнце мягко заливало комнату. С улицы через распахнутое окно доносился детский визг. А мне все еще было больно. Вдруг стало страшно. – Я поехал! – донеслось из коридора. – Папа! Пап! Тот вошел в зал, одетый в свою рыбацкую одежду. – Что? – Не проходит. Папа помолчал, глядя на меня. – Еще таблетку дать? – наконец сказал он. Я пожала плечами. – Или скорую? Тебе очень больно? – Я не знаю… Не проходит, – повторила я. Папа вздохнул, вышел в коридор и вызвал скорую. – Да, боли в животе… Да, таблетку давали… Шестнадцать лет… Спасибо, ждем. От этого простого разговора мне стало еще страшнее. Ладошки и стопы похолодели и вспотели. Я чувствовала, что что-то не так. Мне еще никогда не вызывали скорую, и я боялась, что меня заберут в больницу. Никогда не любила ночевать где-то вне дома, даже в лагеря не ездила. А в больнице лежала только один раз, в детстве. Мне делали операцию, когда случился заворот кишок. Но мне тогда было девять месяцев, и я ничего не помнила. Пока скорая ехала, папа смотрел вместе со мной телевизор и говорил, что наверняка у меня ничего серьезного,что мне сейчас поставят укольчик и все пройдет. От этих слов и от бодрого голоса отца становилось легче, тревога отступала. Но вот дикий писк домофона раздался в квартире. Папа пошел открывать. Затаив дыхание я слушала, как он говорит: – Здравствуйте. Вот сюда… Молодой уставший мужчина и пухлая женщина с растрепанными волосами вошли в комнату, мне стало еще неспокойнее. Их приход словно окрасил светлый, яркий, солнечный день в серые тона и сделал происходящее по-настоящему страшным. Врач попросил меня лечь прямо и расслабить живот. Для меня это было тяжело и больно, но я справилась. – Что ела сегодня? – спросил он, нажимая на живот. – Бутерброды утром. И гамбургеры с колой потом еще. Врач кивнул. Ему стало все понятно. Он вздохнул, открыл свой чемоданчик и достал шприц. – Сейчас сделаем укол, в течение получаса все должно пройти. Аллергии нет никакой? Папа покачал головой. Через некоторое время скорая уехала и я, ободренная тем, что ничего серьезного со мной не случилось и что меня не увезли в больницу, стала радостно смотреть телевизор, ожидая, когда боль стихнет. – Так, ну я поехал тогда, – сказал папа бодро. – Мама скоро должна прийти. Я кивнула, но потом вдруг испугалась, что живот не пройдет и нужно будет снова вызывать скорую, а папы не будет рядом. – Не уезжай, пожалуйста, – попросила я. |