Книга Звонкие чувства, страница 6 – Зина Кузнецова

Когда с перекусом было покончено, Розе позвонила мама и попросила встретить ее у школы. Они собирались прогуляться.

Роза быстро оделась и выбежала из дома. Мама в длинном голубом льняном платье, которое она сшила сама, уже ждала ее у школьных ворот. В руках у нее были два больших пакета.

– Я у Ольги Петровны купила нам с тобой земляники и клубники, – сказала мама.

– Нам еще соседка с первого этажа дала.

– Которая?

– Старенькая, – беспечно ответила Роза, вытаскивая из пакета большую красную ягоду клубники. Она тут же съела ее.

– Роза! Ну куда! Немытое ведь!

– Да ладно, вкусно.

Мать и дочь направились к набережной. Там они съели по мороженке и поднялись к дому. Пока мама переодевалась, Роза мыла посуду, оставшуюся с утра.

– Мам! Тебе контейнеры после еды нужно помыть?

Та вышла к Розе в домашнем простом платье. Взгляд у нее был виноватый.

– Я сегодня опаздывала с утра, – сказала мама. – Забыла еду взять с собой. Пришлось в столовой покупать.

Роза кивнула. Она терпеть не могла этот мамин извиняющийся тон. Она всегда прибегала к нему, когда говорила о том, что потратила деньги на себя.

Не то чтобы они жили совсем бедно. Еда, сладости к чаю, деньги на школьные обеды у Розы были всегда, но в кафе вдвоем они выбирались только по большим праздникам (если не считать встречи Розы с дядей Вилей), свежие цветы в их доме появлялись исключительно первого сентября, на день учителя и восьмого марта (благодаря ученикам Анны Сергеевны),вещи Роза привыкла покупать не модные, а те, которые мама называла «вечной классикой», и, чтобы Анна Сергеевна могла сходить и покрасить волосы в салон, ей приходилось два месяца копить, а если у Розы в школе вдруг появлялись непредвиденные траты вроде поездки в соседний город с классом, тогда салон и новое окрашивание откладывались еще на два месяца. Роза знала, что для оплаты ее учебы в языковом центре мама взяла кредит, и была бесконечно и искренне благодарна ей за возможности выбиться в люди и добиться большего. Иногда, конечно, ей было стыдно за то, что мама тратит на нее деньги. Особенно в такие моменты, когда Анна Сергеевна извинялась за то, что поела в столовой. Роза чувствовала себя грузом, поэтому, если у нее раз за разом рвались колготки, она зашивала их до тех пор, пока уже сама мама не настаивала на покупке новых, потому что старые выглядели совсем жалко.

Жили они не так чтобы бедно. Роза иногда меланхолично успокаивала себя тем, что их соседи и многие ее одноклассники живут точно так же. А потом, вдруг охваченная яростью и болью от угнетенного самолюбия, думала, когда мама в очередной раз извинялась за потраченные на еду деньги: «Я выберусь! Выберусь и каждый день буду кормить маму в ресторане!»

– Знаешь, мама, – сказала Роза, выключив кран, – я ужасно зла.

– Что такое?

Анна Сергеевна начала готовить суп, а Роза отошла, чтобы не мешаться, и села на розовый стул.

– Почему, даже если ты много работаешь, у тебя все равно может быть мало денег? – спросила она.

Мама пожала плечами:

– Так все в мире устроено. И какой толк возмущаться? Все равно ничего не изменится. Надо не злиться, а наслаждаться тем, что есть, – с улыбкой сказала Анна Сергеевна, добавляя в суп морковь и картошку.

– Ну вот, знаешь, до девятнадцатого века про рабство тоже можно было сказать, что «так в мире устроено». Но люди взяли и все изменили! Почему вообще считается, что если что-то существует долго – порядки там или традиции какие, – то это обязательно правильно? Если человек несчастлив, значит, что-то все-таки неправильно. Нужно менять!